Демоноборец. Том 2
Шрифт:
Итак. На кухне кипела работа. Столы из нержавейки ломились от разноцветных разделочных досок, кастрюль и мисок. На огромной плите что-то булькало, в печах что-то запекалось, в глубокую раковину для грязной посуды постоянно что-то подбрасывалось. Повара сновали туда-сюда.
Что странно, ведь в зале кроме Саватеевых с Федей никого нет, и те уже сытые.
— Заготовки, — объяснила Надежда Игоревна, приметив мой интерес. — Всё решают заготовки. По внутреннему регламенту мы обязаны отстреливать любое горячее блюдо за пятнадцать минут, а потому сперва
Я кивал, смотрел, снова кивал и снова смотрел. Всё шло как по маслу, но тут в углу у раковины я заметил молодого паренька. Судя по неопытным движениям, совсем ещё поварёнка. Поправив колпак, он вскрыл вакуумный пакет с черноморскими мидиями, затем начал сливать водичку из пакета в раковину и тут…
Шлепок! Надежда Игоревна в три шага оказалась возле него, попутно схватив со стола пучок лука-порея, и наотмашь вдарила им поварёнка прямо по затылку. Звонко так, сочно.
— Ты что творишь?!
— А я, — парень отшатнулся. — А что? Я водичку сливал…
— ЭТО НЕ ВОДИЧКА!!!
А дальше мы вместе выслушали интересную лекцию о том, что водичка в пачке мидий — это, вообще-то, первичный бульон. Самый вкусный и насыщенный, который получают с первой варки в тот самый момент, когда только-только собранные мидии варят на борту рыболовецкого судна. И что эта «водичка» является основой для всех «морских» паст нашего меню. И на «А-ля Фёдор» в том числе, ведь одни лишь анчоусы не до конца раскрывают рыбный вкус.
Короче говоря… я уяснил, что Надежда Игоревна вообще никому баловать не даст, а после ретировался с кухни. Вернулся, и чтобы забыть бледное лицо перепуганного поварёнка, решил уточнить у Миши — а что у нас, собственно говоря, с охраной?
— Всё под контролем, — сказал Саватеев и, загибая пальцы, начал рассказывать мне о том, кто и где стоит.
— А если что-то серьёзное?
— На случай ЧП оружие и броники лежат в машине. Надеюсь, что не пригодится, — улыбнулся Миша.
Проверять расстановку гвардии я не стал, и вместо этого устроился поудобней за столом и лениво переваривал обед. А часам к десяти подтянулись музыканты. В окно я увидел, как мимо трактира в сторону служебного входа проехал микроавтобус, а уже через пару минут в зале появились люди. Они таскали инструменты, колонки и прочую аппаратуру. Высокий и очень худой мужчина с копной дредов принялся колдовать над пультом, а следом в зале появилась девушка.
И я, признаться, замер.
Молодая и очень красивая. Фигура — загляденье. Тёмные вьющиеся волосы, зелёные глаза с хитринкой, смуглая кожа и… короче говоря! Если бы не типично славянское лицо, можно было бы подумать, что в девушке кипит горячая южная кровь. А хотя… может быть, так оно и есть? Хотя бы наполовину?
Сперва она подошла за барную стойку и что-то спросила у бармена Гриши. Тот подозвал Илью, а Илья в свою, перекинувшись парой слов с девушкой, зачем-то указал на меня. Девушка улыбнулась, махнула мне, и тут уж стало совсем неловко переносить знакомство.
— Ева, очень приятно.
— Алексей, — я пожал тёплую
— Именно, — улыбнулась Ева. — Джаз, блюз, немного романсов. Надеюсь, вашим гостям понравится.
— Уверен в этом.
Пока музыканты раскладывались и настраивали инструменты, я предложил Еве присесть за столик и заказать что-нибудь пообедать. От еды девушка отказалась, зато попросила чай.
— И давно вы поёте?
— С детства, — улыбнулась она.
— Должно быть, ваши родители тоже музыканты?
Тут Ева едва сдержала хохот.
— Если бы знали мою фамилию, вы бы ни за что не пришли к таким выводам.
Тут я чуточку потерялся. Однако намёк понял и разрешил у милой барышни узнать её фамилию. Услышал в ответ: «Юсупова», — и чуть было не поперхнулся. Дворян в Империи как собак нерезанных, графов по областям много, текучку среди баронов вообще не отследишь, но великие княжеские рода были на устах у всех.
— Извините за нескромность, но что же вы в таком случае здесь делаете?
— А что мне ещё делать? — пожала плечиками девушка. — Отец развёлся с матерью, когда я была ещё совсем маленькой, и потому активом для выгодной женитьбы я не являюсь. При этом папенька всё равно заботится о нас, деньги есть, и… и почему бы в таком случае не следовать зову сердца, которое велит мне петь?
— Простите… в ресторанах?
— А где? Понимаете ли, Алексей, благодаря деньгам Юсуповых из меня могут слепить звезду за пару дней. Снять клипы, купить тексты, купить музыку, нанять лучших аранжировщиков и приказать всем вокруг любить меня и восторгаться. Но это ведь будет жизнь в иллюзиях, не так ли?
— Так.
— Вот видите. Поэтому я хочу сама. А пение в заведениях, да ещё и инкогнито, которое вы, я надеюсь, сохраните, это отличная тренировка на живых людях.
Я слушал и понимал, что передо мной действительно редкий экземпляр. Однако! Заявив о том, что мой трактир всегда в её распоряжении, я спросил у Евы — а как же так получается, что княжеская дочь, пускай самая младшая и от первого брака, занимается подобными вещами без охраны?
— А кто вам сказал, что без охраны? — улыбнулась Ева, подмигнула мне, а затем сказала, что благодарна за беседу, но ей пора уже идти к группе.
Сказать, что я остался под впечатлением — ничего не сказать. Но… ладно. Часы пробили одиннадцать, и в трактир потянулся народ. А первыми нашими гостями оказались Авраам Аронович Шапкин с сыном, супругой и — внезапно! — с бухгалтером Евдокимовым. И это, признаться, было приятно. Приятно, что мужчины так быстро нашли общий язык.
Следом за ними прибыли репортёры из двух местных газет — одни тверские, а вторые прямо из Торжка. С ними человек пять фотографов, с которыми у нас, оказывается, была договорённость: сперва они поработают на прессу, а потом и на трактир. То есть фотографии о памятном вечере уже считай, что есть.