Демоны Вальхаллы
Шрифт:
Выстроившиеся перед ним легионеры с разной степенью успеха пытались стоять по стойке смирно. У всех были красные глаза и опухшие лица, и только Ли выглядел свежим, как огурчик.
– Итак, вы позволили себе устроить безобразную пьянку, – Рагнарссон говорил размеренно, вбивал слова, как гвозди, в гудящие черепа подчиненных. – И где? Практически на передовой! Кажется мне, что по уставу за подобное положен расстрел!
Вильям сглотнул, облизал губы. Вчерашний вечер помнился довольно смутно. Они устроились в одном из полностью вычищенных залов, притащили
Начало пьянки выдалось довольно чинным – помянули погибших, выпили за здоровье раненых. А затем понеслось – то ли спирт О'Нила был с какой-то примесью, то ли отвыкшие от выпивки легионеры оказались слабы, но головы сорвало у всех и сразу.
Самые хилые просто уснули, те же кто покрепче принялись чудить. Гаррисон кричал, что он – большой черный дух из джунглей, Арагонес учил желающих танцам Южной Америки, Цви кричал что-то об антисемитизме, передающемся в его семье из поколения в поколение.
Сам Вильям, судя по разбитой губе и ноющему под глазом синяку, с кем-то благополучно подрался.
– Так что мне очень хочется отдать приказ о расстреле, – монотонный голос майора вкручивался в воспаленный мозг, как облитое кислотой сверло, – но это было бы слишком просто… Поэтому я…
Перед глазами Вильяма пронесся ряд видений – проштрафившихся легионеров предают бичеванию, распинают на вкопанных в землю столбах с перекладинами, сжигают на кострах из сырых дров…
– Так… что? – Рагнарссон прервался и замер, прислушиваясь к чему-то. Через БИС явно сообщили нечто чрезвычайно важное. Лицо командира Первого Ударного Полка, и так бледное, побелело еще больше. – Э… господа, база "Александр Македонский" и космодром подвергнуты массированной атаке. Я полагаю, что тритонианцы возжелают осмотреть то, что осталось здесь. Так что мы должны немедленно покинуть захваченный объект. Наказание вам я определю позже.
И майор быстрым шагом направился к выходу.
– А я постараюсь, чтобы оно было максимально суровым! – прошипел лейтенант Радукану и чуть ли не побежал вслед командиру.
– Шевелитесь, засранцы! – рявкнул сержант, когда шаги офицеров стихли в коридоре. – Надо же было меня так подставить? Мало того что напились, срань Господня, так еще и устроили такой грохот, что слышно было на Земле! Ну на кой хрен вы полезли к центру управления огнем? Пострелять захотелось?
Провинившиеся легионеры сконфуженно молчали.
– Ладно, – смилостивился Фрезер. – Морды вам потом разобью… А сейчас – в ружье! Быстро!
Надевать амуницию трясущимися пальцами оказалось куда как трудно. Вильям никак не мог застегнуть все крепежные ремешки и в конце концов плюнул, оставив бронежилет болтаться на плечах. Когда натянул шлем, то в боевой информационной системе уже содержался план отхода.
Выбрались на поверхность. Дождя не было, но небо сплошь покрывали тучи. На западе, за холмами, что-то тяжело грохотало, будто там мучился кашлем горный хребет.
– Видят духи, нашим сейчас достается… – пробормотал
– Откуда эти ящерицы узнали о том, что мы взяли их базу? – спросил Вильям, чувствуя, что язык повинуется ему не полностью.
– Кто знает, какая у них система связи? – маленький китаец пожал плечами. – Хотя, скорее всего, это просто совпадение…
Полуразрушенная тритонианская база напоминала муравейник. Из щелей-выходов выбирались цепочки людей и целеустремленно двигались на запад, туда, где темнел уцелевший лесу.
К тому моменту, когда из облаков выпало черное "веретено" длиной в сотню метров, среди развалин никого не осталось. Легионеры наблюдали за явлением врага из зарослей.
– Прилетели, сукины дети, – пробормотал Соболев.
– Ага, – согласился Вильям, подстраивая бинокль. – Сейчас поглядим, чего им там надо…
"Веретено" мягко опустилось рядом с одним из уцелевших "шпилей", из бока его выдвинулась трубка, выплюнувшая несколько хвостатых сутулых фигур. Тритонианцы размахивали лапами, у каждого имелся "пульверизатор" – ручное оружие вроде огнемета.
Несколько разведчиков скользнули внутрь базы.
– Ох, что они там увидят, Святая Дева, – покачал головой Арагонес, – все раздолбано, что не украдено, то сломано, и вдобавок кто-то наблевал в коридоре.
– Я думал, что это ты, – сказал Вильям.
– А я грешу на черного духа леса, – и Арагонес мотнул головой в сторону Гаррисона.
Разведчики вернулись на поверхность через несколько минут. Судя по быстроте, увиденное им не очень понравилось. Трубка всосала тритонианцев, и "веретено" с поспешностью удирающего от облавы зайца рвануло к небесам, оставляя след из сизого дыма.
– Сбежали, клянусь четверкой, – облегченно вздохнул Вильям.
– Первый взвод – ко мне, – прозвучал в наушниках голос лейтенанта Радукану. – Майор требует.
– Началось, – вздохнул Соболев.
– Продолжается, – поправил Ли, поднимаясь с земли.
Прочим ничего не оставалось, как последовать его примеру.
Воронки теснились, наползали друг на друга, и только блестящие кое-где лужи, торчащие пеньки да разбросанные в беспорядке щепки говорили о том, что вокруг не Луна.
И о том, что столь впечатляющие следы оставили не метеориты.
– Так-так, – с ужасом сказал Ли, разглядывая открывшийся впереди кратер диаметром в добрый километр. – Что же от базы-то осталось?
– Мокрое место, – ответил Вильям.
В лесу около тритонианских развалин они просидели почти сутки. Связь с "Македонским" прервалась вскоре после начала налета, и еще двадцать с лишним часов на горизонте громыхало и вспыхивало, словно там извергался обезумевший вулкан.
Когда все стихло, Рагнарссон отдал приказ выступать.
После того наказания, что выдумал майор, у Вильяма до сих пор чесалась задница, а в глубине души шевелились обида, унижение и гнев. Командир батальона приказал самым банальным образом выпороть всех, причастных ко вчерашней пьянке, а поручил экзекуцию сержанту Фрезеру.