День гнева
Шрифт:
Краем глаза Ева уловила движение: Виктория села, потрясенно ощупывая шею и голову.
– Отлично прокатились, - пробурчала она, пытаясь встать. С третьей попытки она удержалась на ногах, пошатываясь, добрела до машины и заглянула в салон со стороны Ромы.
– Как ты?
– просипела Ева.
– Жить буду.
– Мне так жаль, - Ева с трудом сдерживала слезы. Она и предположить не могла, какова будет реакция Вики на известие о смерти Алекса. Не отдавая себе отчета, она загородила собой тело погибшего.
Рома со стоном открыл глаза и прошептал:
–
– Выходите из машины, - скомандовала Вика, - может рвануть.
– Мне надо вам кое-что сказать, - прошептала Ева. Не найдя подходящих слов, она отодвинулась, открывая обзор на проткнутого насквозь Алекса.
– О Боже!
– Рома был способен лишь на упоминание Бога. Все прочие слова исчезли из его лексикона.
– Подумаешь, - Виктория пожала плечами. Вид мертвого названного брата, а по совместительству любовника, ее не впечатлил.
– Тебе совсем на него плевать?
– возмутилась Ева ее равнодушию.
– Не устраивай сцен, - отмахнулась Вика.
– Минут через пять он очухается.
Ева обернулась к Алексу. Решив, что упустила нечто важное, она внимательно оглядела парня. Но нет, все точно: толстая ветвь прошла сквозь грудную клетку, наверняка зацепив по пути кучу жизненно важных органов, включая сердце.
– Как это возможно?
– выдавила из себя Ева.
– Не забивай голову, - ответила Виктория.
– У меня, например, была сломана шея.
В подтверждение Викиных слов Алекс глубоко вздохнул. Первым Евиным порывом было выбраться из машины и бежать со всех ног. Подальше от воскрешения из мертвецов, от братства, от всего мира. Она бы так и поступила, если бы могла двигаться.
Пробуждение Алекса было не из приятных. Наличие ветки в груди неприятно его поразило. Его первый вопрос прозвучал так:
– Какого черта?!
– Радуйся, что жив, - поумерила его пыл Виктория.
– Все могло быть намного хуже.
Рома быстрее Евы смирился с воскрешением Алекса. Куда сильнее его волновал 'Фольксваген'. Оценив ущерб, он воскликнул:
– Моя машина!
– Я так понимаю, на меня всем плевать, - обиделся Алекс.
– Что ты, - возразила Ева, - мне тебя безумно жаль. Наверное, это очень неудобно, - намекнула она на ветку.
– Представь себе, да. К тому же больно.
Общими усилиями они освободили Алекса. Сквозная рана на его груди затянулась, как только из нее извлекли ветку. Лишь порванная футболка напоминала о встрече ее хозяина с деревом.
Бросив 'Фольксваген' на обочине, они через пару метров наткнулись на автомобиль братства. В покореженном металле с трудом узнавались очертания транспортного средства. Его пассажирам повезло меньше. Они погибли. Проходя мимо, Ева представила себя на их месте. Каким чудом они выжили? Алекс выглядел даже лучше, чем прежде: кожа здорового оттенка, на губах раздражающая улыбка. Воскрешение из мертвых никак на нем не отразилось. А вдруг она тоже лежала мертвая в машине? С суеверным ужасом Ева отмахнулась от этой мысли. Если думать о подобном, запросто сойдешь с ума.
Из-за потрепанного внешнего вида желающие подвезти
Рома смирился с выбором Евы вернуться вместе с всадниками к Сергею. Они попрощались, не представляя, когда увидятся вновь и увидятся ли вообще. Ева уже не могла, как прежде, доверять Роме. Как бы ни было больно терять друга, с врагами она чувствовала себя в большей безопасности.
Виталик, Макс и, что ужасней всего, Сергей дежурили около камина. Аура ненависти, излучаемая демоном, пропитала собой помещение. Ева внутренне собралась. Она еще не до конца уяснила: она неприкосновенна, если кто и понесет суровое наказание, то это ее товарищи по несчастью.
– Я возвращаюсь домой и узнаю, - произнес Сергей, - что наша драгоценная предводительница сбежала и помогла ей в этом моя подопечная. Дальше больше: мой единственный сын, рискуя жизнью, отправился ее спасать, так как братство, которое якобы желает Еве добра, запланировало ее убить, избавляя тем самым мир от зла. Как вы думаете, что я после этого чувствую?
– Ты в гневе, - предположил Алекс.
– В гневе?
– задумчиво переспросил Сергей.
– Боюсь, данное слово не вполне отражает суть моих эмоций.
– Дело плохо, - шепнула Виктория на ухо Еве.
– Спокойный тон означает, что он зверски зол.
– Я, черт возьми, в ярости!
– от громогласного возгласа Сергея зазвенели хрустальные подвески на люстре.
– Я в бешенстве! Меня так и тянет вцепиться кому-нибудь из вас, недоумки, в горло и вырвать трахею, а после любоваться тем, как он захлебывает в собственной крови.
От нарисованной картины Еву замутило. Глядя в иступленное лицо демона, она охотно верила, что он способен претворить свои угрозы в жизнь.
– Все закончилось хорошо. К чему драматизировать?
– тихий голос Алекса резко контрастировал с воплями отца.
– Ты, - Сергей встал и ткнул пальцем в сторону сына, - заткнись и не лезь не в свое дело. Ты, - он указывал на Викторию, - ко мне в кабинет. Нам предстоит серьезный разговор. А ты, - пришла очередь Евы, - марш к себе в комнату.
Алекс и Вика послушно склонили головы, подчиняясь авторитету, но Ева, угодив в экстремальную ситуацию, потеряла всякое ощущение реальности, а вместе с ним и страх:
– Мне надоело, что мной все помыкают. Неужели непонятно? Всадники, братство, демоны - пусть все это отправляется подальше. Верните мою нормальную жизнь!
Сергей опешил от неповиновения, но быстро опомнился и произнес елейным голосом:
– Ты кое-чего не понимаешь, сладкая: с прошлым покончено. Ты всего-навсего инструмент, средство для достижения цели.
– Нет, - топнула ногой Ева, - я - человек и с меня довольно. Я не хочу принимать во всем этом участия.
– Что значит 'ты не хочешь'? Кого здесь волнуют твои желания? Если б ты знала, как много сил и времени затрачено на твое появление на свет. Я не позволю, чтобы все это пропало зря. Отныне ты либо с нами, либо против нас. Выбирай.