День греха
Шрифт:
Реми не знала, верить или нет, но потом рассудила, что, если бы Бейзил собирался навсегда избавиться от отца Грегори, он сделал бы это вчера, когда буквально кипел от злости.
– Вам не удастся избежать наказания, мистер Бейзил.
– Я и не собираюсь.
– Тогда чего же вы добиваетесь?
– Душевного спокойствия.
– И все?
– Это немало.
Она взглянула в его непроницаемое лицо.
– А я?
– Вы останетесь в живых.
– Пинки вас убьет.
Он вышел из-за спинки кровати и шагнул к изголовью. Протянул руку, на которой алели четыре глубоких
– Нет! – крикнула она. Превозмогая слабость, она вцепилась в его запястье.
– Отпустите.
– Что вам нужно? Не прикасайтесь ко мне.
– Отпустите, – повторил он.
Она оттолкнула его руку еще и потому, что уже не было сил сжимать ее. С ненавистью Реми смотрела, как он поднял руку и дотронулся пальцами до ее волос.
Потом быстро отдернул руку, и Реми увидела зажатое между большим и указательным пальцами белое перышко из подушки. Он разжал пальцы, и перышко кружась, медленно стало фланировать на пол.
– Вы меня боитесь?
Она следила за парящим перышком как загипнотизированная. Медленно отвела глаза и посмотрела на Берка.
– Да.
Он не торопился убеждать ее, что у нее нет для этого причин, просто принял сообщение к сведению.
– Больно?
Словно вспомнив, что ей дали снотворное, Реми закрыла глаза.
– Нет.
– Нигде?
– Нет.
– В уголке рта не болит? Там губа поранена.
– Разве?
– Вчера текла кровь.
– Ах да. Теперь вспомнила. Нет, не болит.
– А живот не болит от всех этих снадобий Дредда?
– Нет.
– Просто я подумал, может, вам не следовало пить эту дрянь. Вдруг это вредно… Ну… может, надо сказать ему о вашем выкидыше? Что вы потеряли ребенка?
– Если бы я все еще была беременна, тогда… Но…
Она поражение запнулась, но глаза уже совсем не слушались, веки были тяжелыми как свинец.
Он продолжал стоять у кровати без движения, только сжимая и разжимая правый кулак, и не мигая смотрел на нее, словно старался заглянуть ей в душу.
– Откуда вы узнали про моего ребенка?
Вернувшись, Дуг Пату ничуть не удивился, когда увидел в своем кабинете ждавшего его Пинки Дюваля. Не успел Пату закрыть за собой дверь, как Дюваль бросился в атаку:
– Где вы шлялись весь день?
Пату, зная причину ярости своего посетителя, решил обойтись без обычных вежливостей. Снял пальто, повесил на вешалку и уселся за стол.
– В Джефферсоне. Знаете, за последние сутки маленькое кафе на перекрестке дорог стало весьма посещаемым местом. Вы сами, кажется, побывали там вчера вечером.
– Так вы все знаете?
– Да, знаю. А вот чего я не знаю, так это зачем вы устроили идиотский спектакль перед шерифом. Почему вы не дали полиции пуститься по горячему следу?
– Свои проблемы я решаю сам.
– Это дело выходит за рамки только вашей проблемы, Дюваль.
– В вашу юрисдикцию оно тоже не входит, Пату. Вряд ли вам удалось что-нибудь узнать.
– Так-то оно так, но зато я провел пару часов в тамошнем участке. И шериф из профессиональной солидарности дал мне ознакомиться с протоколами допроса свидетелей.
– Нет. Потому что, когда я поймаю Берка Бейзила, я хочу сам его убить.
От подобной наглости Пату передернуло.
– Дерзости вам не занимать. Надо же: у меня в кабинете заявлять такое. – Он выдвинул ящик стола и достал бутылку «Джека Дэниэлса». Выплеснул остатки утреннего кофе в мусорную корзину и налил виски в пластиковый стаканчик. – Тут где-то есть еще один стакан.
– Нет, спасибо. С легавыми не пью.
– Дерзости и наглости вам не занимать! Пату приподнял стакан, словно чокаясь, выпил, налил еще. После этого спросил известнейшего в городе адвоката, который совершенно бесстыдно заявил, что убьет полицейского – бывшего полицейского – за похищение своей жены:
– Как миссис Дюваль познакомилась с этими так называемыми священниками?
Дюваль рассказал все, что знал об афере с «Домом Дженни», и признался, что его собственный детектив уже отыскал тот дом, где находился телефон с визитной карточки. Выслушав историю с кладбищем. Пату криво усмехнулся.
– Похоже на Бейзила. И объясняет его мотивы. – Грустно покачав головой, он пробормотал: – Господи, он с ума сошел.
– Нет, он не сошел с ума, – подхватил Дюваль. – Если бы он сошел с ума, я бы его пожалел и убил быстро. Но этот чертов ублюдок прекрасно понимает, что делает, поэтому я из него живого кишки выпущу.
– Не забывайтесь, Дюваль! Вспомните, где вы находитесь.
– Я знаю, где нахожусь, и мне на это наплевать. Что бы я тут ни сказал, дальше этого кабинета оно не выйдет. Вы не больше моего хотите, чтобы тупоумный шериф или фэбээровцы вникали в курс дела. Вы же хотите соблюсти честь мундира, для вас важна репутация НОБН и вашего дружка Бейзила.
– Он уволился. Он больше не имеет никакого отношения к отделу, и я не несу за него никакой ответственности.
– Официально – да. Но если он так быстро свихнулся после увольнения, начальство может начать интересоваться: неужели прежде не замечалось каких-либо признаков помешательства? Почему не была проведена психологическая экспертиза после убийства Стюарта? Почему глава отдела наркотиков не обращал внимания на психическое и моральное состояние своего подчиненного? Понимаете, к чему я веду, Пату? Если первой Бейзила отыщет полиция, а не я, то вы окажетесь в дерьме по самые уши.
– Вы мне, кажется, угрожаете, Дюваль? – Я просто говорю все как есть.
– Если Берк Бейзил нарушил закон, он понесет соответствующее наказание.
– Еще бы.
Дуг пожалел, что Берка сейчас здесь не было. Он бы с удовольствием посмотрел на доведенного до истерики Дюваля. Надо же, и Дювалю, значит, свойственно нечто человеческое. Дугу было крайне приятно наблюдать, как сходит с катушек всегда уверенный в себе адвокат. Мысленно Дуг Пату показал другу большой палец в знак восхищения.