День греха
Шрифт:
Берк положил руку на голову Реми и заставил ее пригнуться, чтобы не удариться о низкие ветки. Как только они оказались в зарослях, он выключил мотор и схватился за толстую ветку, чтобы лодку не отнесло дальше. К счастью, туман был довольно густой.
Реми завозилась и попыталась выпрямиться.
– Тихо.
Он продолжал смотреть на небо, не убирая руки с ее затылка. Вертолет кружился довольно низко. Слишком маленький, чтобы его можно было принять за вертолет, перевозящий нефтяников на буровые в море; а на полицейском вертолете были бы опознавательные знаки. На дорожно-патрульный
Вероятнее всего, вертолет нанял Пинки Дюваль для розысков своей жены и ее похитителя.
Миссис Дюваль снова попыталась скинуть его руку.
– Он уже улетел. Отпустите. Она старалась говорить громко, хотя голос ее звучал глухо – лицом она упиралась в колени.
– Не двигайтесь.
Он прислушался, не возвращается ли вертолет.
– Я не могу дышать. – Она начала сопротивляться всерьез.
– Я сказал: не двигайтесь.
– Отпустите!
Чувствуя, что она запаниковала, Берк убрал руку. Реми резко выпрямилась, но тут же ударилась годовой о ветку. Лодка зловеще покачнулась, Реми испуганно вцепилась в край борта, что еще больше увеличило опасность. Берк схватил ее за плечи.
– Успокойтесь, черт вас побери. Иначе мы перевернемся. А вам это вряд ли понравится.
Он мотнул головой, и Реми оглянулась. В десяти ярдах от лодки, бесшумно рассекая воду, скользил аллигатор. Его злобные глазки-щелочки поблескивали над мутной поверхностью болота.
Она замерла и стала ловить ртом воздух.
– Я не могла дышать.
– Извините.
– Отпустите мои руки.
Настороженно поглядывая на нее, Берк потихоньку отодвинулся. Реми прижала руки к груди, стараясь умерить тяжелое дыхание.
– Делайте со мной что угодно, только не душите меня.
– Я не собирался вас душить. Я просто хотел, чтобы вы не ударились головой о ветки. Она презрительно покачала головой.
– Я не такая дура, мистер Бейзил. Вы просто не хотели, чтобы я подала знак тем, кто сидел в вертолете.
– Ладно, вы правы. Я не хотел, чтобы вы подали знак. Но больше так не дергайтесь. Вы чуть не перевернули лодку. В следующий раз нам может не повезти.
– Я не больше вашего хотела бы оказаться за бортом. Я не умею плавать.
Он с откровенным недоверием посмотрел на нее.
– Я не такой дурак, миссис Дюваль, чтобы верить вам.
– Это он! Точно! Отец Грегори. – Расплывшись в победной улыбке, Эррол тыкал пальцем в фотографию Грегори Джеймса. Он уже несколько часов просматривал нелегально добытые досье НОБН.
Пинки весьма скептически отнесся к этим возгласам. Он вполне допускал, что Эррол все выдумал, желая реабилитировать себя в глазах хозяина.
– Грегори Джеймс, – прочел Пинки надпись на папке. – Кличек нет. Аресты за непристойное поведение. Один срок – условный, один – отбыт. – Он обернулся к одному из своих подручных. – Узнай, где он сейчас.
– Он с Берком Бейзилом и миссис Дюваль, – убежденно заявил Эррол, когда служащий бросился выполнять приказ.
– Ты не узнал Бейзила, хотя видел его на процессе Бардо. Почему
– Бейзила я видел только один раз, и то издалека. И с отцом Кевином у него нет ничего общего. А насчет этого я уверен. Он даже имя свое собственное использовал.
– Помотрим, – неопределенно сказал Пинки. С Эррола пот катился градом, пока они ждали. Наконец посланный вернулся.
– Все сходится, мистер Дюваль. Грегори Джеймс несколько месяцев назад отбывал срок в тюрьме. Выпущен досрочно.
– Вот, я же говорил!
– Ну что ж, я должен перед тобой извиниться, Эррол. Благодаря тебе мы установили личность таинственного отца Грегори.
Эррол просиял улыбкой. Пинки отпустил его, но попросил быть неподалеку на случай, если в нем возникнет нужда. Эррол вышел, чуть ли не поминутно кланяясь. Но дверь тут же отворилась, и вошел Бардо.
– Меня достал Дел Рей. Он здесь уже целый час. Говорит, что имеет важную информацию, но скажет ее только лично тебе. Примешь его? Пинки без особого энтузиазма кивнул. Дел Рей Джонс считался преступником разносторонним, но главной его специальностью было ростовщичество. Когда в Нью-Орлеане развился игорный бизнес, дела Дела Рея процветали, отчего его самомнение, и без того гигантское сверх всякой меры, невероятно раздулось.
Этот злой, подлый тип, похожий на хорька, великолепно владел ножом. Однажды он несколько увлекся, вышибая из одного из клиентов долг, и перерезал бедняге горло. Это было его первое и – к тому времени – единственное убийство. Напугавшись по полусмерти, Дел помчался к своему адвокату.
Пинки посоветовал ему скрыться на некоторое время, уверив, что исчезновение какого-то мелкого игрока вряд ли вызовет много шума. Адвокат оказался прав. Преступление осталось нераскрытым. Зато Пинки теперь знал, где похоронена тайна Дела Рея. В буквальном смысле слова.
Теперь, когда у Пинки Дюваля возникли проблемы, Дел горел желанием отплатить долг и продемонстрировать свою преданность и незаменимость. Бардо провел его в комнату. Пинки резко сказал:
– Советую тебе не терять зря время. Дел Рей облизнул губы, обнажив при этом ряд мелких острых зубов.
– Нет, сэр. Мистер Дюваль, вам это придется по вкусу.
Пинки скептически поджал губы. Чего ждать от такого никчемного типа, жалкого паразита? Да он родную мать продаст за доллар!
Но, к большому удивлению самого Пинки, интерес его все больше возрастал по мере того, как он слушал историю Дела Рея, излагаемую противным, визгливым голосом. Выслушав до конца, Пинки взглянул на Бардо. Тот буркнул:
– Занятно.
– Еще как, мистер Дюваль.
– Так займись этим.
– Да, сэр. – Улыбаясь своей крысиной улыбкой, Дел выкатился из комнаты. Бардо вышел следом.
Оставшись один, Пинки встал и потянулся. Рано утром он принял душ у себя в офисе. Ромен принес из дома смену одежды. Все это его немного освежило, но все равно Пинки чувствовал себя очень усталым. Глаза слипались после бессонной ночи.
Он налил себе выпить. Обжигая избалованное дорогими винами нёбо, он залпом выпил виски. Потом стал размеренно шагать из угла в угол.