День и ночь

Стоппард Том

Карсон (к Рут). Тебе что, дорогая?

Рут. Ничего.

Карсон. Рут распорядилась, чтобы в столовой накрыли легкий ужин, если вы вдруг пожелаете перекусить, сэр.

«Рут». По-моему, президент уже нашел кем поужинать.

Магиба. Итак, мистер… Вагнер.

Вагнер. Мистер… президент. Сэр.

Магиба. Не вас ли следует поздравить с опубликованным на страницах «Мира по воскресеньям» блестящим интервью с полковником Шимбу?

Вагнер. Нет, это не я, сэр. Честно говоря, это даже не наш репортер – так, один внештатник, который по чистой случайности попался в лапы Шимбу. Разумеется, когда он послал свой материал в газету,

они не могли не использовать его. Как это говорится? «Любые новости лучше их отсутствия».

Магиба. А еще говорится: «Пресса живет разоблачениями».

Вагнер. Ах, вы и это знаете!

Магиба. Высказывание Делани из «Таймс». Мы все это изучали в Лондонской школе экономики. Политическая история средств массовой информации или что-то в этом роде. (Берет стакан с виски из рук Карсона.) Спасибо. А вот еще одно высказывание – принадлежит С.-П.Скотту из «Манчестер гардиан». Он сказал: «Факты священны, но каждый вправе их комментировать».

Вагнер. Да, а вот продолжение этой цитаты: «Но платят за факты, а не за комментарии».

Магиба. Тоже Скотт?

Вагнер. Нет, Вагнер. (Поднимает стакан с виски.) Ваше здоровье!

Магиба. Кстати, что вы думаете по поводу этого интервью?

Вагнер. Ну… (Подыскивает безопасный ответ) Эти парни, они даже разговаривают как марионетки, не правда ли? Полагаю, что, хотя бы по этой причине, следовало дать им высказаться. Разумеется, сэр, если вы считаете, что необходимо дать какой-то ответ на это интервью – или опровержение, – вряд ли стоит говорить, что я… а вернее, «Мир по воскресеньям» сочтет своим долгом…

Магиба. И вы мне дадите равную площадь в газете?

Вагнер. Вне всяких сомнений!

Магиба. Это честно. Не правда ли, Джеффри? Мистер Вагнер сказал, что они дадут мне равную площадь.

Вагнер. Позвольте добавить к этому, что некоторые площади в газете более равны, чем другие. Я могу почти наверняка гарантировать вам, сэр, что интервью с вами на этом переломном этапе войны станет главным событием дня и что его, несомненно, станут цитировать все мировые средства массовой информации.

Магиба. О какой войне вы говорите, мистер Вагнер?

Вагнер. Простите?

Магиба. Камбаве не воюет ни с кем. У нас просто возникло некоторое недопонимание. С вами в том числе.

Вагнер. Недопонимание? Да, да… ясно. Вы не против, сэр, если я буду кое-что записывать?

Магиба машет рукой в знак согласия, и Вагнер достает из кармана блокнот.

Магиба. Если это и война, то не я ее затеял. Я человек мирный… (Он делает паузу, чтобы Вагнер успел записать, и продолжает) человек мирный. Когда кто-то нападает на меня без повода и предупреждения, я приглашаю напавшего на завтрак. Разве не так, Джеффри?

Карсон. Я уже пытался объяснить мистеру Вагнеру, что это частный визит.

Магиба. И были правы. Я собираюсь позавтракать в компании Шимбу. По крайней мере, я послал ему приглашение. Большего я сделать просто не мог, а поэтому я вовсе не против, чтобы вы, мистер Вагнер, при этом присутствовали, дабы засвидетельствовать мои добрые намерения.

Вагнер. И как по-вашему, Шимбу приедет?

Магиба. Если он все еще сам себе хозяин, то почему бы и нет? Возможно, он приедет под покровом тьмы и предпочтет есть еду, привезенную с собой, но, думаю, он все-таки приедет. Это в его же интересах – позавтракать в компании миролюбивого и общительного собеседника. Шимбу – человек действия, но меня больше

занимают причины, которые заставили его действовать. Вам, должно быть, известно, что границы нашей страны были прочерчены еще когда она была колонией. Люди Илонго говорят на другом языке, у них своя древняя культура, и они отличаются от нас даже внешне. Все это, правда, не означает, что Илонго способно существовать как самостоятельное государство. Если уж откровенно, то в этом случае оно немедленно станет сателлитом своих так называемых «освободителей», и, как мне кажется, Шимбу вполне в состоянии понять, что Илонго будет иметь гораздо больше независимости в качестве автономной территории в составе Камбаве.

Вагнер. Вы хотите предложить ему сделку, сэр?

Магиба. Я разрешу ему провести референдум. Разумеется, при условии, что он немедленно прекратит свои агрессивные действия.

Вагнер. Возвратит рудники в Малаквангази?

Магиба. Полагаю, на меньшее Джеффри просто не согласится.

Каре он. Он и так явился туда без приглашения.

Магиба. Да еще и в компании нежелательных иностранцев. В настоящее время на земле Камбаве незаконно находятся русские, кубинцы, граждане Йемена и Ливии. Мне сказали, что с ним есть даже несколько чешских и восточногерманских специалистов. Американский посол попросил у меня разрешения на приезд наблюдателей от Объединенных Наций. Я ответил ему, что добрая половина этих наций и так уже приехала – по приглашению Шимбу.

Вагнер. А в Камба-Сити? Прибыли туда наблюдатели ООН?

Магиба. Пока нет.

Вагнер. Ясно. А что, если Шимбу не сядет за стол переговоров и не выведет войска?

Магиба. Вот тогда, мистер Вагнер, вы сможете писать о том, что идет война.

Вагнер. Через сколько часов я смогу написать это?

Магиба. Часов десять вас устроит?

Вагнер ухмыляется и протягивает Карсону пустой стакан.

Вагнер (к Карсону). Можно еще? (К Магибе.) Располагаете ли вы всем необходимым для того, чтобы выиграть войну?

Магиба. Если война будет короткой – то да.

Вагнер. А если нет? Будете ли вы обращаться за помощью к нам или к американцам?

Магиба. Я еще не совсем сошел с ума. Ваша трусость и коварство прогремели по всей Африке от Анголы до Эритреи.

Карсон. Разве что вы нас пролоббируете, Дик.

Магиба. Нет, спасибо, не надо. Знаем мы это ваше лобби. Мне уже предлагали прислать в Камба-Сити журналиста, который будет лоббировать наши интересы. Я ответил им, что он может спокойно заниматься этим и из Лондона. Я в курсе, что британская пресса боготворит систему лобби. Ведь система позволяет журналистам и политикам кичиться традиционными свободами и сообщать при этом читателю ровно столько правды, сколько им кажется необходимым. Когда вы предоставили нам независимость – именно так правила гостеприимства велят нам именовать вооруженную победу Национального фронта, – единственная газета в Камбаве находилась в собственности одного английского джентльмена. Разве я не прав, Джеффри?

Карсон. Не совсем, сэр…

Магиба. Ах да, он, конечно, не был джентльменом – это был просто богатый титулованный англичанишка. Только представьте себе: мы – молодая независимая страна, но единственная наша англоязычная газета – по-прежнему часть Британской империи. Даже хуже, семейной империи – пиратского флота с желтыми парусами. Неплохо сказано, мистер Вагнер?

Вагнер. Вы хотели сказать – с черными парусами?

«Рут». Дурак. Он хотел сказать – под парусами ваших желтых листков.