День Муравья

Вербер Бернард

Но проезд был перекрыт встречным транспортным потоком, идущим в обратном направлении. Муравей, помеченный радиоактивным веществом, уже находился на границе зоны приема. Журналистка и комиссар на ходу выпрыгнули из машины, что при такой скорости было совсем неопасно. Мелье бросил купюру и не стал дожидаться сдачи. Возможно, клиенты были странноваты, но жмотами их никак не назовешь, подумал шофер, понемногу сдавая назад.

Они снова поймали сигнал. Стая уже приближалась к лесу Фонтенбло.

Жак Мелье и Летиция Уэллс оказались в районе невысоких

невзрачных домиков, освещенных тусклыми фонарями. На улицах этого бедного квартала не было ни души. Зато было много собак, которые заходились злобным лаем. В основном это были огромного размера немецкие овчарки, выродившиеся из-за многочисленных единокровных скрещиваний, которые вообще-то имели цель защитить качество их породы. Как только собаки замечали кого-то на улице, они начинали лаять и бросаться на решетки.

Жаку Мелье стало очень страшно, боязнь волков окружала его облаком феромонов страха, и собаки это чувствовали. От этого еще сильнее хотелось кусаться.

Одни кидались на решетки, пытаясь их перепрыгнуть. Другие вгрызались клыками в деревянные заборы.

— Вы что, боитесь собак? — спросила удивленная журналистка у комиссара. — Возьмите себя в руки, сейчас не время раскисать. Не то наши муравьи сбегут от нас.

Огромная немецкая овчарка лаяла громче других. Она кромсала забор зубами, и ей удалось выдрать доску. Ее безумные глаза вращались. От кого-то так несет страхом — а это провокация. Немецкая овчарка уже встречалась с испуганными детьми, убегающими бабушками, но никогда ни от кого так сильно не пахло жертвой, ожидающей нападения.

— Что с вами, комиссар?

— Я… больше не могу идти.

— Да вы шутите, это всего лишь собака.

Немецкая овчарка продолжала бросаться на забор. И вот выдрана вторая доска. Сверкающие зубы, красные глаза, острые черные уши — для Мелье это был разъяренный волк. Тот, что жил в ногах его кровати.

Между досками протиснулась голова собаки. Потом лапа, потом все тело. И вот она уже снаружи и очень быстро бежит. Разъяренный волк был на свободе. Больше никакой преграды между острыми зубами и нежным горлом.

Больше не было никакого барьера между диким животным и цивилизованным человеком.

Побелевший, как простыня, Жак Мелье оцепенел.

Летиция вовремя встала между собакой и мужчиной. Она посмотрела на животное своими холодными сиреневыми глазами, которые говорили: «Я не боюсь тебя».

Она стояла прямо, с расправленными плечами — поза тех, кто уверен в своих силах; точно также стоял и также жестко смотрел на нее дрессировщик питомника, где эту немецкую овчарку обучали охранять дом.

Животное развернулось и, поджав хвост, трусливо поплелось к себе в ограду.

Лицо Мелье по-прежнему оставалось бледным, он дрожал от страха и холода. Не задумываясь, словно перед ней был ребенок, Летиция обняла его, чтобы успокоить и согреть. Она нежно прижимала его к себе, до тех пор пока он не заулыбался.

— Мы квиты. Я спасла вас от собаки, вы спасли меня от людей.

Вот видите, как мы нужны друг другу.

— Скорее, сигнал!

Зеленая точка была готова вот-вот выйти за рамки экрана. Они побежали и бежали до тех пор, пока точка снова не оказалась в центре круга.

Дома шли один за другим, все похожие, лишь иногда встречались надписи на дверях: «С меня довольно» или «До ми си ля до ре». И везде собаки, заросшие лужайки, набитые проспектами почтовые ящики, бельевые веревки, обвешанные прищепками, и обшарпанные столы для пинг-понга. Единственный след человеческой жизни — голубоватый отблеск телевизоров в окнах.

Радиоактивный муравей бежал под их ногами, по стоку. Лес приближался. Полицейский и журналистка следовали за сигналом.

Они свернули на улицу, на первый взгляд похожую на все остальные в этом районе. «Улица Феникс», — указывала обычная табличка. Однако среди жилищ стали появляться торговые точки. В фастфуде подростки жевали жвачку и пили шестиградусное пиво. На этикетках таких бутылок обычно писали: «Внимание: любое злоупотребление может быть опасным». Та же надпись была на пачках с сигаретами. Правительство в скором времени собиралось ввести такие наклейки на педали газа в автомобилях и на оружии, которое находится в свободной продаже.

Они прошли мимо супермаркета «Храм потребления», мимо бара «Встреча друзей» и остановились перед магазином игрушек.

— Они прибыли на место. Это здесь.

Мелье и Летиция осмотрелись. Магазин выглядел старомодно. На пыльной витрине как будто в беспорядке разбросаны плюшевые кролики, настольные игры, миниатюрные машинки, куклы, оловянные солдатики, костюм космонавта или феи, все это выглядело забавно и завлекательно… Над этим хламом мигала старая разноцветная гирлянда.

— Они тут. Они именно тут. Зеленая точка перестала двигаться.

Мелье сжал руку Летиции до хруста:

— Мы добрались до них.

От радости он бросился ей на шею. Он бы с удовольствием поцеловал ее, но она его отстранила.

— Сохраняйте хладнокровие, комиссар. Работа не закончена.

— Они тут. Смотрите сами, сигнал активен, но он больше не двигается.

Она кивнула. Подняла глаза. На витрине магазина светились большие голубые неоновые буквы: «Артур, король игрушек».

143. В БЕЛ-О-КАНЕ

В Бел-о-кане муха-гонец отчитывается перед Шли-пу-ни:

Они добрались до реки.

Она пускается во все подробности. После битвы с летучими легионами Асколеина крестовый поход плутал в горах, потом пересек водопад, потом была большая битва с новым термитником на берегу речки Обжоры.

Королева вносит все новости в феромон памяти.

А как они туда переправились? По подземелью Сатей?

Нет, термиты приручили плавунцов, и те толкают их корабли из листьев незабудки.