День Праха
Шрифт:
– Нет. В часовню.
– Прямо так сразу?
Ньеман кивнул и сел на пассажирское место.
– А мне сказали, что вас будет двое, – продолжала она, устраиваясь в водительском кресле.
– Ну вот, как видите, я приехал один.
Перед тем как включить зажигание, Стефани стала, изогнувшись, стаскивать с себя куртку. Ньеман углядел в распахнутом вороте блузки бретельку, а затем верх чашечки белого бюстгальтера, и у него закололо внизу живота так, словно туда воткнулся острый нож.
Чтобы отвлечься, он начал возиться со своим ремнем безопасности.
Пока Деснос выруливала со стоянки, а температура
Эта мысль так согрела ему сердце, что он смог завязать беседу спокойным тоном:
– Расскажите-ка мне о расследовании. На какой вы сейчас стадии?
6
– К сожалению, ничего нового. Посланники молчат, как воды в рот набрали. Осмотр места преступления ничем не помог, теперь вот ждем экспертов…
И Деснос пустилась в подробное описание общины, лишь бы не молчать.
В шестнадцатом веке анабаптисты, преследуемые в Швейцарии и в Германии, нашли прибежище в Эльзасе. Это были самые разные секты – гуттериты, меннониты, амиши [12] , но одни только Посланники Господа остались здесь, на месте, полагая, что Господь сделал им драгоценный подарок – землю, рождавшую это уникальное вино.
12
Гуттериты – секта второй волны Реформации, т. н. радикальной реформации, существовавшая с 1528 г. Меннониты и амиши – отколовшиеся от протестантизма секты, возникшие в конце XVII в. в Голландии. Главное отличие от основных христианских учений в том, что они отрицают крещение в младенчестве, так как считают, что веру нужно принимать в сознательном возрасте.
В действительности этот участок, простиравшийся на триста гектаров, официально закрепил за ними в семнадцатом веке местный сеньор, тронутый их истовой верой. С того времени они постоянно жили здесь – простые люди в черно-белых одеждах, члены сообщества, которые с точностью метронома производили свой гевюрцтраминер и никому не давали отчета в своих делах.
Теперь машина шла в сторону долины Флориваль, где протекала река Лаух.
Ньеман уже проверил по карте: земли Обители находились в десятке километров к востоку от Бразона, у подножия Гран-Баллона, самой высокой вершины горного массива Вогезов.
Погода стояла прекрасная, Ньеман не мог этого отрицать, но солнечный день, уже клонившийся к вечеру, был ему совершенно безразличен.
– Расскажите мне об убийстве, – внезапно прервал он Стефани.
– А кто вам сказал, что это убийство?
– Я прочел, что подпорки, державшие свод, рухнули. В отчете говорится о саботаже.
– Пока в этом нет никакой уверенности.
– А когда будет?
– Неизвестно. Экспертов отозвали…
Ну, все ясно: расследование по-французски. После убийства прошла почти неделя, а они топчутся на месте, как ждут водопроводчика, стоя по щиколотку в воде.
Теперь Ньеман узнавал окружающую
Внезапно впереди показались изгороди, увешанные табличками с одними и теми же словами: «ЧАСТНОЕ ВЛАДЕНИЕ».
– Вот она – Обитель, – объяснила Деснос.
13
Гебвиллер – город и коммуна на северо-востоке Франции в департаменте Верхний Рейн.
– Не слишком гостеприимно.
– Посланники никого не беспокоят и не хотят, со своей стороны, чтобы беспокоили их.
В голосе Стефани Ньеману послышалась агрессивная нотка, и он понял, на чьей она стороне.
– Почему они сначала отказались от вскрытия?
– Это противоречит их принципам. Они защищают физическую целостность человека. И поэтому отказываются также от переливания крови.
– В досье почти нет протоколов допроса свидетелей. Вы разве не опрашивали тех, кто живет по соседству?
– Да какое там соседство?! Часовня стоит рядом с территорией Обители, и все, к кому мы обращались, отказывались с нами говорить или отвечали уклончиво. И в любом случае не могли подписать протокол.
– Это еще почему?
– Христос сказал в Евангелии от Матфея: «Но да будет слово ваше: „да, да“, „нет, нет“, а что сверх этого, то от лукавого» [14] . И эти слова запрещают им давать клятвы.
Одно из двух: либо Деснос и в самом деле досконально изучила эту проблему, либо она была сторонницей Посланников.
14
Мф. 5: 37.
– Расскажите мне о Самуэле. Я узнал из дела, что он был епископом секты.
– Он отправлял мессы, вот и все.
– Разве он не был их гуру?
– Единственный гуру, которого знают анабаптисты, – это Христос.
Деснос и впрямь прекрасно играла роль посредницы. Тем временем за окном машины мелькали нескончаемые виноградники, по-прежнему огороженные колючей проволокой с табличками «ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ».
– Как, по вашему мнению, они отнеслись к смерти Самуэля?
– Со смирением. Им несвойственно причитать и жаловаться. В настоящее время их единственная забота – вовремя закончить сбор винограда, что бы ни случилось.
Ньеман, как типичный коп, невольно ассоциировал сбор винограда с мыслью об отборном вине и прибыли – богатствах, которые Посланники должны были накопить за долгие века.
– Я полагаю, что они также выше материальных соображений?
– Да, конечно. У них никто ничем не владеет. Виноделие управляется кооперативом, доходы идут в фонд Обители.
– А как у них с сексом?
Его спутницу явно возмутил его вопрос.
– Что вы имеете в виду?
– Не притворяйтесь ребенком. В Обители никогда не возникали проблемы на этой почве? Посягательство на малолетних? Жалобы на насилие?