День Суркова

Лебедев Александр Александрович

– Лоботомия? – испугался Лешка.

– Нет, алкоголь. Я предлагаю напиться до поросячьего визга, и наверняка нам что-то откроется.

– Так с этого и надо было начинать, – воодушевился Лешка. – Когда начнем?

– Немедленно.

Молодые люди покинули засыпанную прошлогодней листвой скамейку и, подойдя к ликероводочному магазину, долго обсуждали степень горючести различных продуктов. Того, кто излагал свою идею, звали Игорь Сурков. Он работал программистом в вычислительном центре, и, пользуясь этим преимуществом, Сурков настоял на том, чтобы купить энное количество водки

и энное, умноженное на три, количество пива. По дороге к себе он приобрел два билета лотереи, один из которых тут же порвал. Сурков объяснил это тем, что не хочет напрягать потомков лишней работой, а, как известно, за двумя зайцами погонишься – ни одного не поймаешь. Лешка согласился с доводами приятеля, но заметил, что лучше было бы сдать билет обратно. Сурков и слушать не хотел про то, чтобы экономить на стоимости билета за неделю до того, как он станет миллионером.

Его уверенность быстро передалась другу, ему не терпелось приступить к началу эксперимента, и Лешка всячески поторапливал.

– Нам некуда спешить, – сказал Сурков. – Раз мы играем в кошки-мышки со временем, значит, его имеем.

– Не знаю, что ты хотел этим сказать, но мне тут в голову пришла одна тревожная мысль: а если в дальнейшем кто-то догадается об этом еще?

– Ну и что?

– Не боишься конкурентов?

– А с какой стати?

– Ну, например, кто-то поймет, как мы разбогатели, и начнет вырубать всех твоих родственников до тех пор, пока ты снова не станешь нищим.

Слово «нищим» Лешка сказал с презрением, дав понять, что оно никоим образом не относится к нему.

– Ну, во-первых, ты еще не разбогател, – сказал Сурков, сделав ударение на «ты». – А во-вторых, в прошлом ничего изменить нельзя.

– Тогда как же твои родственники изменят свое прошлое?

– А они не будут его менять. Я действительно разбогатею, они только передадут мне послание, вот и все.

– У меня плохое предчувствие, – сказал Лешка. Он поставил в прихожей Суркова звякающую авоську, осмотрел ее внимательно и повторил:

– У меня плохое предчувствие.

– Да будет тебе, – постарался подбодрить Сурков, – давай для храбрости!

После первой стопки оптимизма прибавилось. Лешка порозовел, как поросенок, стал подшучивать и похрюкивать.

– Подожди, – прервал его Сурков. – Мы с тобой упустили одну очень важную деталь: не определили степень кондиции.

– А зачем?

– Как – зачем?! – возмутился Сурков. – Мы еще не напились, а ты уже хрюкаешь, как свинья.

– Да, – Лешка озабоченно почесал затылок. – Есть один надежный способ. Но для этого нужна женщина, да не простая, а страшная. Надо посадить ее здесь, и как только мне ее захочется, значит, я дошел до кондиции.

– Ну, это не проблема, – сказал Сурков, – только клеить страшных женщин в трезвом виде неприлично, поэтому предлагаю выпить.

После первой бутылки желание идти за страшными женщинами окрепло. Друзья вышли на улицу и направились вдоль дороги, рассматривая представительниц прекрасного пола. Как назло, страшных среди них не попадалось. Тогда Лешка предложил идти к городскому парку, он знал одно место, где было много женщин, причем на любой вкус, а так как считал себя обладателем

изысканного, то легко бы мог найти себе подружку не по вкусу. Но это был просто не Лешкин день, и женщин не по вкусу он там не обнаружил.

– Вот так бы всегда, а то, на кого ни посмотришь – крокодил. Но сегодня просто праздник какой-то.

Когда друзья совсем отчаялись, Сурков увидел на остановке то, что они искали. Это была небольшого роста и неопределенного возраста девушка, настолько страшная, что Лешка шепотом предупредил:

– Я столько не выпью.

– Надо, – приказал Сурков и подтолкнул его вперед.

Лешка подошел к девушке и стал напрягать синапсы головного мозга, соображая, что же в таких случаях сказать. Наконец, поняв, что сказать ничего нельзя, а можно только сделать, он произнес:

– Девушка, одолжите пистолет.

– Вам надолго? – спросила девушка, протягивая «Макаров» рукояткой вперед.

– Нет, только застрелиться.

– Тогда быстрее: сейчас подойдет мой автобус.

Лешка прислонил вороненый ствол к виску и почувствовал, какой он холодный, что тут же подействовало отрезвляюще.

– Разве вы не видите, девушка? – вмешался Сурков. – Молодой человек в вас влюблен, да так сильно, что готов с жизнью расстаться.

– Как все запущено, – сказала дама.

– Неужели такой благородный порыв не вызвал в вас ответных чувств?

– Вот еще! – напряглась девушка. Очевидно, с ней никто так не разговаривал и она не понимала, чего же от нее хотят. – У твоего друга крыша едет, а ты – чувства.

– Уверяю вас, девушка, он очень хороший человек.

– Да что ты все за него говоришь? Он у тебя немой?

– Он оглох от любви, – поэтично произнес Сурков. – Ничего не видит и не слышит.

– Везет мне на калек, – вздохнула девушка. – Звать его хоть как?

– Алексей Людмирский, а меня – Игорь Сурков.

– А короче?

– Меня Гоша, его Леха.

– А меня Эля.

– Эля? – зачем-то переспросил Сурков. – А более официально?

– Эльза Аппетитовна.

«Безобразная Эльза», – подумал Сурков и тут же устыдился своей мысли.

– Эльза Аппетитовна, а не пойти ли нам ко мне и не выпить ли по бутылочке пивка?

– Лучше водки, – рассудительно сказала Эльза.

– Сказано – сделано, – наконец произнес Людмирский.

– Э-э! – Эльза отвела в сторону ствол пистолета, которым Лешка раскачивал из стороны в сторону, – он у тебя действительно чокнутый.

Она решительно отобрала оружие и сунула его за пояс так привычно, словно проделала это с авторучкой.

– Показывай, Дон Жуан, свои хоромы, – обратилась она к Суркову.

Сурков обнял одной рукой Эльзу, другой – Людмирского и увлек обоих дальше от остановки, на которой уже давно поглядывали в сторону Суркова, Людмирского и Эльзы.

* * *

Сурков твердо решил, что будет выкуривать по одной сигарете после каждой бутылки пива. Когда сигареты закончились, он понял, что неверно составил пропорцию, так как пиво кончилось, а водка еще оставалась, даже несмотря на то, что Эльза налегала на бутылку не хуже Людмирского и Суркова вместе взятых.