Дераи

Табб Эдвин Чарльз

Короткая лестница вела в погреб — десять квадратных метров на шесть в высоту. Остановившись, он пытался рассмотреть внутренность погреба в слабом свете, проникавшем через люк. Этого ему показалось недостаточно. Поднявшись наверх, он отыскал каменный фонарь и зажег его. Поднялся отвратительный дым, запахло маслом, но фонарь сделал свое дело. В подвале рядами стояли кувшины с запечатанными пробками, обмазанные высохшей глиной, из них доносился слабый сладковатый запах сбраживаемого меда. «Винный погреб старика, — подумал он, — но почему он прятал его здесь?»

Ответ отыскался, когда

он поднялся наверх. Солнце уже начало яростно припекать и превратило дом в разогретый очаг. Дрожжи не могли жить при таких температурах. Погреб был не чем иным, как средством сохранить бактерии живыми.

Дюмарест разочарованно закрыл люк и отошел к двери. Луч солнечного света отразился от куска полированного металла и отбросил маленький зайчик на стену поодаль от двери. Нацарапанный на огромном камне, шероховатый, будто выполненный наспех, лишенный пропорций, будто изготовленный в темноте, он имел странный рисунок. Дюмарест мгновенно узнал его.

Печать Киклана.

Когда он покинул дом, Фейна нигде не было видно. Дюмарест быстро направился к взлетному полю, его нервы обмякли, когда он увидел летательный аппарат. Подойдя к аппарату, он увидел пилота, тот стоял у края полосы сфагнума. Когда Дюмарест увидел Фейна, тот взмахнул рукой и солнце отразилось от лезвия, огромный цветок упал на землю. Фейн расколол его краем огромного ножа, поднял на плечо и понес обратно на взлетное поле. Он улыбнулся, увидев Дюмареста.

— Это будет наш завтрак, — пояснил он. Он бросил цветок на землю. — Этот созрел, и его можно есть. — Своим мачете он обрезал бахрому лепестков и показал Дюмаресту внутренность цветка. Большие, яркие зеленые насекомые запутались в паутине нитей. — Они заползли сюда ради меда, — сказал пилот. — Ночью этот цветок пахнет, как очумелый. И этим привлекает насекомых. Они забираются внутрь и от запаха теряют все ощущения. — Фейн обрезал верхнюю часть цветка. — Я полагаю, это тот случай, когда один хищник попадает в пасть другому. — Он снова взмахнул лезвием и протянул Дюмаресту кусок тонкой, сочной мякоти. — Попробуйте, — предложил он, — это великолепно.

Вкусом цветок напоминал персик, виноград и апельсин. По консистенции он походил на дыню. Он утолял жажду и насыщал, хотя его питательная ценность была относительно низкой.

— Пчелы едят его все время, — сказал Фейн, отрезая себе еще кусок. — Из жителей — всякий, кто может приобрести его. Для людей он может быть заменителем винограда, и еще он имеет вкус грязи и консистенцию кожи. Два дня, когда он съедобен, — добавил он, — это максимум. Раньше он — незрелый. Позже — гнилой. Хотите еще кусок?

Дюмарест ел, задумавшись.

— Скажи мне, — спросил он, — Ты хорошо знал старину Калеба?

— Так же хорошо, как и всякого во Фриленде. — Фейн посмотрел на руки. Они были влажны от сока. Он вытер их о себя. — А что?

— Вы когда-нибудь с ним разговаривали? О его прошлом, я хочу сказать. Всегда ли он жил здесь?

— Нет. Но он прибыл сюда давно. Никогда не говорил много, но, по моей догадке, он тоже путешествовал. Вот почему я и интересовался, — сказал он. — Я подумал, что вы когда-то в прошлом встречались.

— Никогда не встречались, — сказал Дюмарест. Он зачерпнул горсть

земли и растер ее в пальцах, чтобы очистить руки от сока. — Никто никогда не навещал его? Старые друзья, может быть?

— Нет, насколько мне известно, — Фейн посмотрел на пустынный поселок. — Вы покончили с делами?

Дюмарест посмотрел на небо. Солнце приближалось к зениту, поиски заняли больше времени, чем он рассчитывал.

— Да, покончил. Можно возвращаться. — Он посмотрел, как пилот прошел к машине, как он открыл двери каюты, залез внутрь и выпрыгнул с пустым мешком. Он перебросил его через плечо и пошел прочь.

— Куда же ты?

— Собрать немного цветов, — сказал Фейн извиняющимся тоном: — Жене нравится их вкус, и я всегда привожу ей, когда имею такую возможность. — Он кивнул головой на пустые дома:— Я думаю, здесь никто не будет против.

— Нет, я думаю, никто, — сказал Дюмарест.

— Я долго не задержу, — Фейн махнул мачете и пошел в сторону сфагнума. Дюмарест сел на край открытой двери аппарата.

Еще один напрасно потраченный день. Много времени и много денег потрачено на бесплодные поиски того, кто, возможно, знает конкретное местонахождение Земли. Планета существует, это он знал точно, но где она находится в галактике — узнать было невозможно. Почти невозможно, напомнил он себе. Информация существует — остается только раздобыть ее.

Он потянулся, чувствуя незащищенной головой и руками солнечный жар. Грубая рубашка, брюки и обувь закрывали тело Дюмареста. Солнце было очень яркое. Оно отражалось от земли бесчисленными звездочками и мерцало, как если бы почва содержала огромные пропорции силикатов. Он поднял голову и посмотрел на поселок. Под навесами размещалось примитивное коптильное оборудование. При муниципалитете имелась небольшая больница. Было место отдыха и место, где, как он предполагал, люди могли молиться. По этой причине у них и висел колокол.

Странная жизнь, подумал он. Собирать урожай сфагнума, когда созреет, очищать от скорлупы, доставать маленькие ядра — резать, коптить, стерилизовать эти ядра для последующего потребления. И жить потом на скорлупе, используя ее как горючее, стебли — как строительный материал, волокно — для одежды. Тяжелая, грубая, полная риска жизнь, базирующаяся на рискованной экономике. Но для этих людей она закончилась.

Теперь, если Фейн не ошибся в своих предположениях, все жители Лозери были либо рабами, либо мертвы.

Все возможно. Работорговцы действовали именно так. Пустив с неба сонный газ на целую деревню, брали на борт живой работоспособный материал и исчезали так же спокойно, как и прилетали. Но сюда? За дешевой и многочисленной рабочей силой? Его охватывали сомнения. Сомнительно, что работорговцы захватили все население, неважно, в каком количестве. Существовали более дешевые способы заткнуть рот человеку, чем брать его в космос.

Он снова потянулся, затем сжался, когда услышал в воздухе какой— то рвущийся звук. Он поднялся. Звук повторился, и краем глаза Дюмарест приметил что-то красное. Это нечто появилось в третий раз и ему удалось проследить за ним взглядом. Он оглянулся и запрыгнул в аппарат, захлопнув за собою дверь, и тогда вспомнил о Фейне.