Деревянное море
Шрифт:
– Еду.
Джордж бестолково крутился по дворику, разыскивая Чака. Я выключил мобильник и сказал Джорджу:
– Забудь ты об этом. Тот, кто его умыкнул, просто играет нами. Сейчас ты его ни в жизнь не найдешь.
Он бросил на меня свирепый взгляд.
– Не смей так говорить!
– Его нет. Идем лучше со мной. Кто-то поджег дом Скьяво. Все складывается одно к одному, Джордж! Может, Чак окажется там!
Зажмурившись, он помотал головой.
– Нет, я лучше тут останусь. Он может быть где-то здесь.
Я подошел и взял его за руку.
– Как только мы собрались
– А может, как раз наоборот. Может, именно это ты сейчас и должен предпринять, Фрэнни! Возьми да откопай пса сейчас же.
Я подумал, что в его словах, возможно, есть смысл. Только что мне было делать? Начальник полиции обязан быть там, где случилась беда. В настоящий момент беда была в пяти кварталах от нас с Джорджем – горел дом.
– Послушай, я должен туда съездить. Вернусь, как только смогу.
Он растерянно огляделся по сторонам.
– Что происходит, Фрэнни? Скажи, что творится?
– Вот в этом я и собираюсь разобраться.
– О-ох, мама-мама, ну, на сей раз ты попал по-настоящему!
Мальчишка стоял на горящей палубе… точнее сказать, мой старый знакомый стоял перед горящим домом Скьяво спиной к огню, руки в карманах. Рядом с ним находился какой-то чернокожий неопределенного возраста. Ни тот ни другой не обращали на огонь никакого внимания. Казалось, они смотрели только на меня.
– Что ты здесь делаешь? – спросил я у парнишки. Позади них добровольная пожарная дружина Крейнс-Вью пыталась локализовать огонь. Эти ребята знали свое дело, но пожар разгорался все сильнее, и от них требовалось все их умение.
Чернокожий шагнул мне навстречу и с улыбкой протянул правую руку.
– Я пришел, чтобы с вами встретиться, мистер Маккейб. Мое имя Астопел.
Я опасливо обменялся с ним рукопожатием. Мальчишка стоял молча, скрестив руки на груди, на лице – странное, обеспокоенное выражение. Что оно говорило?
– Палач может выбить подставку из-под ваших ног в любую секунду, мистер Маккейб. Это и потребовало моего визита.
Словно для придания его словам и всей сцене большего драматизма, крыша выбрала именно этот момент, чтобы рухнуть с оглушительным треском. Сноп искр и обломков поднялся высоко в воздух.
– Это ваша визитная карточка? – я кивнул на горящий дом, стараясь казаться невозмутимым.
Фрэнни-младший съежился от страха и одними губами произнес, обращаясь ко мне:
– Не глупи!
– Разве недостаточно чудес свершилось в последние дни, чтобы убедить вас, что жизнь изменилась? – Чернокожий хрипло кашлянул, пытаясь прочистить горло. – Нет, это не моя визитная карточка. Хотя, если пожелаете, могу превратить вас в мокрицу. Или в колючехвостого стрижа, самую быструю птичку в мире. Или вы предпочтете пять минут помучиться какой-нибудь редкой тяжелой болезнью? Ну, скажем, синдромом Леша-Нихана [48] ? Болезнью Опитца [49] ? А как насчет синдрома чужой руки [50] ?
48
Синдром Леша-Нихана – дефект гена, проявляется только
49
Болезнь Опитца – увеличение печени, вызванное тромбозом печеночной вены.
50
Синдром чужой руки – мозговые нарушения, проявляющиеся в своеобразном моторном поведении: действия левой руки инициируются произвольными движениями правой и им противодействуют. Например, когда больной открывает дверь правой рукой, левая рука непроизвольно ее закрывает.
– Я всегда мечтал стать Элвисом…
Малыш Фрэнни раздраженно воздел к небесам руки.
– Ты просто недоумок! Знаешь, кто он такой?
– Апостол.
– Астопел, мистер Маккейб, Астопел. Мое имя – не анаграмма. А я не апостол.– Впервые за весь разговор выражение его лица изменилось. Казалось, последнее его замечание ему понравилось.– А пожар, к вашему сведению, вовсе не моих рук дело. И если уж на то пошло, это ваша вина. Будь вы чуть-чуть сообразительней, дом этот мог бы и уцелеть.
Я выжидал. Он выжидал. Мальчишка Фрэнни переводил взгляд с него на меня, словно наблюдал за теннисным матчем. Или за дуэлянтами, которые вот-вот начнут сходиться.
Мне первому надоело это противостояние.
– Послушайте, я только-только прибыл с планеты Земля. Я не понимаю, как работает телевизор, а про Вселенную так вообще ни бе ни ме. Так что давайте синдром чужой руки побоку и перейдем к делу. Чего-то я тут никак не могу взять в толк. Хотите считать меня тупицей – на здоровье, но объясните мне кое-что. Просто скажите, что я должен делать. Не надо больше мне показывать дохлых псов, мертвых девочек, ночных строительных бригад… Хотите сжечь этот дом – бога ради. Но скажите, что вам от меня надо?
Он кивнул.
– Ладно. Я даже предоставлю вам возможность выбора одного из двух вариантов. Вы можете найти ответ перспективно или ретроспективно. Мне все равно.
– Объясните.
– Перспективно – это значит продолжать искать ответы так, как вы это делаете сейчас. Очевидно, что пока еще это не дало результатов, но со временем ситуация может измениться. Одна беда – времени у вас почти не осталось. Всего неделя, если быть точным. У вас есть еще неделя на то, чтобы выяснить, что происходит в Крейнс-Вью, мистер Маккейб, и какое отношение все это имеет к вам… Другая возможность – ретроспективная. Я отправлю вас в последнюю неделю вашей жизни, но только с тем знанием, которое есть у вас сегодня. С этой выгодной позиции вам надо будет идти вспять, чтобы разобраться, что происходит с вашим городком.
– Но откуда мне знать, когда настанет эта последняя неделя?
– Ниоткуда. В этом и риск подобного выбора. Вы можете умереть через неделю или прожить еще четыре десятка лет. То, что вам удастся выяснить, может оказаться обнадеживающим или обескураживающим. Вы рискуете.
– Что вы имеете в виду, когда говорите, что у меня есть еще неделя – неделя жизни или неделя на то, чтобы разобраться? Я ее должен буду прожить или только копаться во всем этом? Потому что если я, к примеру, умру завтра, то все равно…