Деревянное море
Шрифт:
– Привет, Фрэнни. А это кто?
В дверях кухни стояла Паулина в зеленой ночной рубашке из тонкой ткани, которая мало что скрывала. Судя по утренней газете у нее в руке, она спускалась к почтовому ящику. На младшего она смотрела с явным интересом.
Вместо того чтобы ей ответить, я схватил мальчишку за локоть и притянул к себе.
– Она что же, видит тебя? А говорил, что только я могу тебя здесь видеть.
– Отпусти мою руку, ты! Не видишь, что ли, – я ем! И потом, я ведь тебе уже говорил, сегодня все с ног на голову перевернулось. Вот выйдешь из дому – сам увидишь. Потому я и вернулся. Тебе нужен кто-то, кто бы
– Но это же просто идиотизм какой-то! Откуда я могу знать, что делать, если правила все время меняются?
– Да нет никаких правил, приятель. Привыкай к этому. Иначе б я не угощался тут твоим завтраком.
– Фрэнни! – Обычно застенчивая Паулина говорила резковато, требовательно и при этом глаз не сводила с мальчишки.
– Ах да, Паулина, это сын моего троюродного брата, Джи-Джи. Вообще-то он Гари, м-м-м, Грэм, но мы всегда его называли Джи-Джи.
Меня так потрясло, что она теперь могла его видеть, что в голове почему-то не осталось ничего, кроме дурацкого фоонта… джиджи, вот как он получил имя. Он так на меня взглянул, словно я только что помочился ему на голову.
– Привет, Джи-Джи. Я Паулина.
Он ответил на это патентованной маккейбовской улыбкой на миллион долларов, очень мне знакомой. Когда Паулина, испытав на себе ее сногсшибательное действие, отвела глаза, он прошипел достаточно громко, чтобы я мог слышать:
– Джи-Джи?!
– Фрэнни нам никогда о вас не говорил. Я даже не знала, что у него есть троюродный брат.
Новонареченный Джи-Джи крутанул между пальцами вилку, которая описала полный круг. Этому впечатляющему фокусу обучил меня мой друг Сэм Байер, когда нам было по тринадцать.
– Ну, вы же знаете дядю Фрэнни…
– Дядю? Вы его зовете дядей? А откуда вы?
– Лос-Анджелес, Калифорния.
– Да знаю я, где Лос-Анджелес, – пожурила она его, но сопроводила свои слова кокетливой улыбкой, так что счет оказался в его пользу.
Не забывайте, это была та самая девица, которую я прозвал Тенью, потому что она всегда старалась быть как можно незаметней. Но теперь она говорила с Джи-Джи голосом, которого я у нее прежде никогда не слышал. Да я даже и подумать не мог, что Паулина способна на такой голос – жеманный и сексуальный. Более того, она говорила знающим голосом – и это было хуже всего. Паулина? Эта скромница, компьютерный гений, флиртует на моих глазах, как разбитная блондинка из какого-нибудь дурацкого сериала. И даже не врубается, с кем она флиртует-то! Я на минуту задумался, понравилась ли бы мне Паулина, когда я был в его возрасте? Нет, нисколько.
Но Джи-Джи, казалось, ею явно заинтересовался. Он похлопал ладонью по соседней табуретке и спросил:
– Не хочешь позавтракать с нами, Паулина?
– Я не завтракаю, а вот от кофе не отказалась бы.
– Ты почему так рано, Паулина? Обычно в это время ты еще спишь.
– Обычно да, но сегодня услышала голоса внизу и решила спуститься. И потом, у меня татуировка болит, наверно, поэтому я и проснулась.
На Джи-Джи это произвело огромное впечатление. Он восхищенно присвистнул.
– Вот это да! Ты татуировку сделала? Я, пожалуй, ни одной девчонки не знаю, которая бы решилась!
Я его поправил:
– У Пии Хаммер была татуировка.
– Да, но Пия чокнутая, – помотал он головой. – Эта жопа считает свои дыхания. А я говорю о нормальных девчонках.
Паулина
– Мне сделали татуировку на попе. Вернее, немного выше. Ну знаешь, на пояснице? – Замолчав, она посмотрела на меня – как я отреагирую на это сообщение. К счастью, я уже наблюдал ее ягодичную живопись и потому остался невозмутим. Убедившись, что я не вскочу как ужаленный и не надаю ей по заднице, она продолжила: – Иногда там еще побаливает. Я, пожалуй, пойду оденусь и потом спущусь. Сваришь мне эспрессо, Джи-Джи?
– Нет проблем.– Он встал и подошел к машине. – Ух ты, у вас «Гаджиа»! Лучше машины для эспрессо нет.
Паулина кивнула в мою сторону и закатила глаза.
– Это Фрэнни купил. Он самый первый во всем мире кофейный сноб. Лично для меня и обыкновенный кофе хорош, но у него на этот счет просто какая-то мания.
– Но это и понятно: один раз попробуешь хороший эспрессо, и никакое растворимое дерьмо больше в рот не лезет, – заявил Джи-Джи, колдуя над машиной с видом знатока.
Я подавил смешок, наблюдая, как он стремится произвести впечатление на мою обычно застенчивую как улитка падчерицу.
– Да уж, – сказала Паулина и вышла из кухни, оглянувшись напоследок и бросив через плечо взгляд – угадайте, на кого?
Когда дверь за ней закрылась, я сцепил ладони на шее, закинул ногу на ногу и пропел:
– Посмотрим, как Джи-Джи сладит с этой Гаджи.
– Пошел ты в жопу со своим Джи-Джи! Как тебе такое в голову пришло?
– Сокращение от фоонтаджиджи. Даже он не смог удержаться от смеха.
– Ясно, первое, что на ум пришло. Похоже на французский фильм «Жижи» с Морисом Шевалье [86] .
86
Похоже на французский фильм «Жижи» с Морисом Шевалье. – Сомневаюсь, что кто-то тебя примет за Лесли Кэрон.– «Жижи» (1958) – музыкальная комедия Винсенте Минелли и Чарльза Уолтерса, вторая, уже американская, экранизация одноименного романа Колетт (1945);
первую, французскую, выпустила в 1948 г. Жаклин Одри. «Жижи» (1958) – это был следующий мюзикл Фредерика Лоуи и Алана Джея Лернера после «Моей прекрасной леди»; Морис Шевалье (1888-1972) играет усталого бонвивана, Лесли Кэрон (р. 1931) – молодую племянницу известной куртизанки, действие происходит в Париже в 1900 г.
– Сомневаюсь, что кто-то тебя примет за Лесли Кэрон. Так показать тебе, как с этой штукой обходиться?
– Валяй. Неохота, чтобы Паулина меня приняла за умственно отсталого.
Я не мог удержаться, чтобы не спросить, с явным сомнением в голосе:
– Она тебе правда нравится?
А чтобы скрыть смущение, поспешно распахнул дверцу шкафа и стал доставать кофе и кофемолку. Открыл пакетик с кофе, потянул носом. Кайф!
– Да, нравится. У нее правда на заднице татуировка? Вот никогда бы не стал это делать. А если через пару лет захочешь от нее избавиться? Или картинка разонравится? Но раз она на такое пошла, уж точно не трусиха. Да и собою она ничего. Ты не согласен?