Дерзкая девчонка

Стил Джессика

Гидеон лукаво посмотрел на нее.

— Только после того, как ты поцелуешь меня и облегчишь мою боль, которую мне причинила. — Казалось, он находил все это забавным.

— Я до тебя даже не дотронулась, — запротесто­вала Эйлин.

— Ты больно задела мои чувства.

— Каким образом?

— Несправедливо обвинив меня в нарушении нашей договоренности относительно того, что сви­даний не будет.

— Красивая брюнетка не была... лекарством во время отдыха?

— А ты дерзкая девчонка, — заявил Гидеон, но

все-таки объяснил то, что ей не терпелось узнать: — Это была деловая встреча, поверь.

У Эйлин сразу отлегло от сердца. Сейчас, ког­да Гидеон был с ней, когда казался таким искрен­ним, ей захотелось вознаградить его за свои со­мнения.

— Ты выиграл, — улыбнулась она. — Можешь считать, что я тебя поцеловала.

— О, миссис Лэнгфорд, за кого вы меня прини­маете? — укоризненно сказал он и, пока она купа­лась в блаженстве оттого, что он так назвал ее, нежно притянул девушку к себе и прижался губа­ми к ее губам.

Сердце Эйлин гулко стучало в груди. Она зна­ла, что должна вырваться, но почему-то не могла.

— С-спокойной ночи, — сказала она, не в состо­янии пошевельнуться.

— Спокойной ночи, — ответил он, чуть отодви­нулся и вдруг со сдавленным стоном подхватил ее на руки.

Эйлин с готовностью обвила его шею руками, забыв обо всем на свете. Гидеон поцеловал ее так, что у нее на миг замерло дыхание. Она была оча­рована и околдована.

— Девочка, любимая, — пробормотал Гидеон, и она окончательно растаяла.

Ей захотелось выкрикнуть его имя, но Гидеон снова закрыл ее рот поцелуем. Она прильнула к нему. Он обжигал, воспламенял ее, вызывая но­вые волны восторга. Какое блаженство!

Руки Гидеона ласкали ее податливое тело. Она смутно сознавала, что в какой-то момент он сбро­сил пиджак и галстук.

— Ты прекрасна, Эйлин, — выдохнул Гидеон, ка­саясь ее волос. Они лежали, сплетясь ногами.

Ее тело стало ватным.

— Гидеон... — смущенно прошептала она и с благодарностью увидела его понимающие глаза, которые словно говорили: «Доверься мне».

— Не бойся, — успокоил он, осторожно спуская тонкие бретельки ночной рубашки с ее плеч.

— Я не боюсь, — улыбнулась Эйлин и была со­грета его ободряющей улыбкой.

Гидеон осыпал ее нежными поцелуями. Почувствовав его губы на своей обнаженной груди, Эйлин вцепилась ему в плечи. Но огонь, который он зажег, уже невозможно было контроли­ровать.

— Гидеон... — простонала она.

— Тебе хорошо? — улыбаясь, тихо спросил он, хотя прекрасно знал ответ.

— О, да, — прошептала Эйлин и неожиданно призналась: — Я тоже хочу тебя поцеловать.

Когда поцелуй прервался, она с ужасом заме­тила, что на ней ничего нет.

— Куда подевалась моя ночная рубашка? — сдав­ленным голосом спросила она.

Гидеон широко улыбнулся:

— Милая, я только немного помог.

Ей была приятна его улыбка. Снова почувство­вав смущение, она не

отстранилась, но вдруг об­наружила, что он каким-то образом ухитрился снять брюки.

— Это я?.. — зарделась Эйлин.

— Да нет, я сам справился, — пробормотал он.

Эйлин чувствовала, как руки Гидеона ласкают ее тело. Она задыхалась от страстного желания. Ей хотелось сказать, что любит его, но она была слишком захвачена новыми ощущениями, чтобы говорить.

— Ты такая красивая, — выдохнул Гидеон, любу­ясь ее обнаженным телом.

— О, дорогой... — прошептала она, охваченная смущением.

Прекрасно понимая, что ее сдерживает, Гидеон не торопил события.

 — Ты хочешь принадлежать мне? — с улыбкой спросил он, нежно поглаживал ее спину.

Сердце Эйлин едва не разорвалось от счастья.

— Я... я хочу, — взволнованно ответила она. — Но...

— Но?.. — вскинул брови Гидеон.

Она боялась разочаровать его своей неопытно­стью.

— Ведь ты не будешь опять вести себя неучти­во, правда? — ласково поддразнила Эйлин, вспом­нив о прошлой ночи.

— Нет, конечно, нет, любимая. — Как и вчера, он назвал Эйлин любимой. Слово «любимая» ничего не значило для Гидеона, в то время как его объя­тия были для нее всем.

Эйлин целовала его, полностью подчинившись своему чувству. Она хотела большего — принадле­жать ему, но это неискреннее «любимая» все пере­вернуло.

— Что случилось? — Как и следовало ожидать, Гидеон сразу почувствовал, что что-то не так.

Эйлин отпрянула от него.

— Ты возненавидишь меня, — сказала она, зады­хаясь, и ощутила ненависть к нему, когда он, мол­ниеносно все поняв, посчитал ниже своего досто­инства пытаться уговаривать ее.

Его голос был далеко не ровным, когда, словно окаменев, он прохрипел:

— Я попросил бы тебя, чтобы в следующий раз, когда ты передумаешь, любимая, правильно рас­считать время!

Он поднялся. Эйлин в свою очередь сочла ни­же ее достоинства умолять его остаться, несмотря на то, что тело требовало этого.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Никогда еще ночь не казалась ей такой длинной! Эйлин, должно быть, поспала какое-то время, но проснулась задолго до рассвета и снова была в раздражении.

Гидеона удовлетворило объяснение, которое она дала своему поведению в отеле прошлым ве­чером. Теперь, зная Гидеона лучше, она поверила, что у него была деловая встреча.

Ревность снова пыталась завладеть ею, но Эй­лин отогнала ее. И все же никак не могла уснуть и находилась во взвинченном состоянии. Она цело­вала Гидеона потому, что любила его и хотела за­ниматься с ним любовью. И он, Гидеон, тоже це­ловал ее и хотел заниматься с ней любовью, но только он не любил ее и не полюбит никогда. Он испытывает к ней физическое влечение, но это не любовь.