Десять пальцев
Шрифт:
Одноместный рай. Ну, может быть, двухместный.
И чтобы там близко не было никакого Бога!
Это мне почти удалось. Я почти совсем уничтожил себя. То есть сам-то я считал, что все ОК, и в те часы, когда я был почти мертв, я как раз считал, что очень даже жив.
Только недавно, оглянувшись на свою биографию, я осознал, что был в аду. Ведь маленький одноместный рай — это всегда ад.
Теперь-то я знаю это точно. А вот убедить в этом никого не могу. Вернее, может быть, кого-то и могу… но вот, например, шоумена Романа Трахтенберга — нет, не убедил.
Я
Первое время мне было мерзко вспоминать о визите в трахтенберговское кабаре. Я пытался просто о нем забыть. Ничего не было! Я никогда не видел, как красивые девушки пихают себе в промежность морковки!
Красивые девушки… каждая из которых могла бы стать чьей-то единственной любовью… каждый вечер они выходят и заискивающе улыбаются… пытаются развлечь смертельно пьяных мужчин.
Забыть не удалось. Прошло полгода, и я написал слова, которые вы только что прочли.
Глупо: за весь этот текст Трахтенберг не даст мне ни единой американской копеечки.
Шесть
Ни один человек на свете не родился полностью христианином. Христианство — это путь, который каждому из нас предстоит пройти. Каждому — на разное расстояние.
Раз человек не рождается христианином, решила публика, значит, он рождается атеистом. На первый взгляд логично, но только на первый взгляд. Антоним к слову «христианин» — не «атеист», а «язычник». И удаляясь от христианства, человек приходит не к безбожию, а всего лишь к идолопоклонству.
В больших городах это не очень заметно. Зато в безлюдной, просторной Бурятии язычество бросается в глаза. Могучее. Первобытное. Жуткая вера каменного века.
Как-то, будучи в Улан-Удэ, я разговорился с мужчиной. Причем даже не бурятом, а русским. Он рассказывал:
— А у нас в Бурятии вера сильная! Хоть русский, хоть бурят, хоть татарин: мимо священных мест едут — обязательно деньги кинут. Есть бумажные — кинут бумажные. Нет бумажных — мелочь кинут. И никто не поднимает. Лежат деньги. Очень сильная вера! А водку сядем пить — капельку богам нальем. У нас все так делают. Потому что мы — верующие.
Могу подтвердить: то, что боги местного язычества любят водку, является чистой правдой. Единственный католический священник Улан-Удэ, отец Адам, рассказывал:
— Едва мы заложили фундамент церкви, ко мне пришли рабочие. Говорят: надо бы богам водочки побрызгать. Я объясняю: это же церковь! Я побрызгал святой водой. Они отвечают: водой не то. Надо водкой. Пока не побрызгаешь, на работу не выйдем.
Осмотр достопримечательностей города Улан-Удэ не занял у меня много времени: в Улан-Удэ нет достопримечательностей.
Центральная авеню бурятской столицы
Улица, параллельная центральной, была уже полностью деревянной. На следующей улице город заканчивался.
Напротив моей гостиницы стоял магазин. Его вывеска гласила: «Все виды продуктов! Европейское качество! Мы работаем круглосуточно!». Магазин был закрыт, окна заколочены досками, а внутренние перекрытия давно рухнули.
Основным видом транспорта в городе был трамвай. По слухам, трамвайные пути в Улан-Удэ были построены в 1940-х годах военнопленными японцами. Ради интереса я тоже проехал на трамвае пару остановочек.
В салоне, за кабиной трамвайного водителя, было прикреплено объявление о продаже дров: чурочками, сухих, недорого. Обращаться к кондуктору.
Чтобы прокатиться по городским окраинам, я поймал в такси. За рулем сидел молодой парень. Когда мы проезжали мимо резиденции бурятского президента, таксист сказал:
— О! Наш-то, президент-то, уже на месте. Работает.
— Как ты догадался?
— А вон у подъезда его машина стоит.
Тишина. На центральной площади — пять пешеходов. Ровно пять пешеходов. Шагают все очень неторопливо.
Я спросил у таксиста:
— Слушай, а у вас всегда так тихо?
— В смысле?
— Ну а, например, найт-клабы у вас есть? Чем вообще вы здесь занимаетесь по вечерам?
Ответил парень честно:
— Кто чем. Я вот, например, спать ложусь.
Национальным блюдом бурятов считаются позы — огромные пельмени, внутри которых лежит не рубленное мясо, а целиковые куски говядины.
Есть позы нужно особым способом. Дело в том, что внутри мучного конвертика мясо запекается вместе с густым бульоном. Поэтому сперва позу нужно надкусить, потом осторожно высосать изнутри бульон, а уже потом съесть все остальное.
Говорят, самые вкусные позы готовит жена экс-чемпиона мира по пинг-понгу. Уйдя из спорта, этот человек открыл в Прибайкалье семейную сеть мотелей bed&breakfast. Однако пообедать у чемпиона мне не довелось.
Позная, в которую сходил я, была небольшой. Восемь столиков. Стойка бара сверкает европейскими этикетками. Больше ничего европейского в заведении не было.
Народу внутри было битком. Старухи в косынках, маленькие дети, широкозадые женщины. В основном — монголы. За каждым столом пьют водку. В крайнем случае — чай с молоком, слоем бараньего жира и солью.
Публика была столь беспечна, что на одном столике лежал чей-то толстый кошелек. Пока я там сидел, хозяин кошелька так и не появился, а кошелек продолжал просто лежать.
По барной стойке ползали муравьи. Там же стояло объявление: «У нас самообслуживание». Это означало, что даже грязную посуду со стола предстояло убирать мне.
Я заказал позы. Заплатил. Ждал довольно долго. Потом мне крикнули: «Забирай!» Я взял тарелку, сел за стол и только тогда сообразил, что барменша забыла дать мне вилку.