Десять пальцев
Шрифт:
— Дайте, пожалуйста, вилку.
Барменша удивляется:
— Вилку?
— Да. Дайте, пожалуйста, вилку.
— Ну, на.
Я беру вилку, возвращаюсь за стол и понимаю, что вилка не просто грязная, а УЖАСНО грязная. Жирная. Со следами чьей-то пищи на зубцах.
Возвращаюсь к стойке.
— Дайте, пожалуйста, другую вилку.
Барменша удивляется:
— Другую?
— Да. Дайте, пожалуйста, другую вилку.
— Ну, на.
На вкус позы чудовищны. Без приправы запихать в себя кусок холодного липкого теста у меня не получается. А единственная
Я думал о том, что уже какой день подряд питаюсь исключительно мясом. Ни фруктов, ни молочных продуктов здесь просто нет. Я чувствовал, как в затылок мне дышит цинга.
Пообедав, я лезу за сигаретами. То, что я курю «Мальборо», производит в позной небольшую сенсацию. Такие сигареты здесь не по карману никому. К моему столику начинают по одному подтягиваться просители.
— Дай-ка закурить. Заграничные! Ты сам откуда?
Я говорю откуда.
— О-о! Петербург? У вас там, наверное, демократия?
Вопрос ставит меня в тупик.
— А у вас?
— До нас не добралась еще!
Через некоторое время пьяных монголов становится слишком много. Некоторым из них интересно не поболтать, а подраться. Я ухожу из позной.
Впрочем, найт-клаб в Улан-Удэ я тоже нашел. Моднейшая дискотека города располагалась в бывшем Доме геолога. Фасад здания украшали мозаики, демонстрирующие героический быт геологов.
В Петербурге такие заведения вымерли еще до перестройки. Шашлычок. В центре зала — свободное место. Вечерами толстые женщины и мужчины в пиджаках демонстрируют здесь то, что считают современными танцами.
Клуб назывался «НИРВАНА». Думаю, что название навеяно не бандой Курта Кобейна, а тем, что вообще-то Бурятия считается буддийской республикой. Одной из трех буддийских республик, входящих в состав Российской Федерации.
В начале ХХ века в Монголии и Бурятии существовало несколько сот дацанов (буддийских монастырей). К середине столетия выжил только один: Иволгинский дацан. Сегодня в нем расположено Главное духовное управление всех буддистов Российской Федерации.
На улан-удинском автобусном вокзале я за $15 нанял таксиста, который обещал отвезти меня в Иволгинский дацан. Позже выяснилось, что это в пятнадцать раз дороже реальной стоимости такой поездки.
Водитель был из местных, из бурят. У него был огромный живот, огромная, не вмещающаяся в автомобильное кресло задница и очень толстое лицо. Где именно на этом лице располагаются узенькие глаза, определить можно было только приблизительно.
Ехать из города до дацана предстояло около часа. Дорога была пустая. Над степью лежал плотный туман. Как белые ночи в Петербурге, этот туман является особенностью местного климата. В морозные дни в Прибайкалье замерзающая в воздухе влага не позволяет увидеть что-либо дальше десяти метров от носа.
Сопки на горизонте. Миллионы тонн снега. Больше ничего. Может быть, именно так выглядела бы земля, если бы Господь
По дороге водитель рассказал мне пару расистских анекдотов про бурят. Довольно смешных. Вдоль дороги иногда мелькали группки местных коров. Животные заросли густой рыжей шерстью и напоминали скорее рогатых медведей.
Машина была ужасающе старая. Ни один индикатор на приборном щитке не работал. Двери закрывались только с третьей попытки и все равно дребезжали во время езды.
Кресло подо мной было настолько продавленным, что колени располагались гораздо выше плеч. Водитель умудрялся выжимать из своего драндулета больше ста километров в час.
У входа в дацан продавались буддийские сувениры и козье молоко. Увидев меня, продавцы заволновались:
— Есть амулеты для защиты автомобиля! Очень сильные! А вот четочки! Хотите четочки? С человеческими черепами?
Я был первым и, скорее всего, последним за сегодня посетителем. Четочки с черепами стоили меньше $1. Любой сувенир здесь стоил меньше $1. Я все равно не стал ничего покупать.
Перед деревянными воротами, ведущими внутрь буддийской святыни, лежали свежие коровьи какашки. Ворота были деревянные, резные. Очень красивые. Вокруг бегали бездомные собаки.
За воротами располагался целый монашеский городок. Пара десятков кирпичных зданий, несколько деревянных, несколько юрт. Над каждой дверью — надпись по-тибетски. Перед некоторыми строениями стояли маньчжурские дракончики.
В прошлом году в монастыре проходило шумное торжество. По особым сверхъестественным знамениям удалось отыскать тело последнего дореволюционного настоятеля дацана. За несколько десятилетий тело совсем не разложилось, а лишь чуточку ссохлось.
«Чудо!» — шептали пораженные буряты. Усопший настоятель был с почестями похоронен на территории монастыря.
Возле его могилы несколько бурят под руки вели совсем древнюю бабушку с палочкой. Дойдя до надгробия, бабушка начала целовать цементную ступу. Сопровождающие почтительно замерли. Температура воздуха зашкаливала за 35 градусов мороза.
Вдоль тропинки, ведущей к главному храму, стояли молитвенные барабаны. Одно вращение заменяет десять тысяч повторений мантры. Барабаны были засыпаны снегом. В ветви деревьев были вплетены разноцветные ленточки.
Шагая по тропинке, я разглядывал толстого бритого ламу в бордовом монашеском плаще. Лама тщательно мыл шампунем свою дорогую машину.
Главное богослужебное здание монастыря было деревянным. Оно называлось «Колесо Учения, приносящее счастье и исполненное радости». Крыльцо перед залом было скрипучее. Пол покрашен зеленым, а колонны красным. На фоне ослепительного снега выглядело это очень галлюциногенно.
Я открыл дверь и шагнул внутрь. Зал был огромным. Колонны внутри были обернуты пестрыми полотнищами. Бесконечные ряды скамеек для лам и прихожан. С потолка свешиваются флаги.