Дети Морайбе
Шрифт:
Обычный человек просто купил бы на вокзале Хуалампонг билет на пружинный поезд, доехал до самых пустошей Чиангмая [51] , а там – пешком в глушь. Но Эмико придется хитрить – дороги патрулируют, каждая ведущая на северо-восток и к Меконгу тропинка от столицы до фронта кишит военными. Новые люди привлекают внимание, тем более что их боевые модификации служат во вьетнамской армии.
Впрочем, есть другой путь. Еще служа у Гендо-самы, она узнала: в королевстве грузы часто перевозят по реке.
51
Чиангмай –
Эмико сворачивает на Тханон Монгкут к докам и плотине, но тут же встает как вкопанная: белые кители. Вжавшись в стену, она замирает: не шевелясь, вполне сойдет за человека. Даже не взглянув, эти двое проходят мимо, и у нее тут же возникает большое желание удрать назад в башню – там все кители подкуплены, а вот местные… Подумать страшно.
Наконец она подходит к новенькому кварталу гайдзинских складов и фабрик, взбирается на дамбу и смотрит на океан. Кругом кипит работа: докеры и кули разгружают парусники, махуты ставят в одну упряжку по несколько мегадонтов, те везут платформы товаров из трюмов на сушу, а оттуда в огромные фургоны на резиновых колесах, которые переправят все в пакгаузы. Воспоминания о прошлой жизни так и мозолят ей глаза.
На горизонте грязным пятном проступает карантинный Ко-Ангрит, где среди залежей калорий гайдзины – продавцы и управляющие сельхозкомпаниями – сидят и терпеливо ждут неурожая или эпидемии мора, тогда они смогут сломать торговые барьеры королевства. Гендо-сама как-то возил ее на этот плавучий остров, построенный из бамбуковых плотов. Эмико помнит, как стояла на плавно качавшихся платформах среди складов и переводила его речь, пока он уверенно перепродавал авансом иностранцам мореходные технологии, которые ускорят перевозку патентованной сои-про.
Вздохнув, девушка проныривает под увешанными тряпочками сайсинами – священные веревки бегут вдоль всей дамбы и исчезают вдали. По утрам монахи – каждый раз из нового храма – благословляют нити, которые добавляют материальной преграде, сдерживающей напор жадного моря, крепости духовного свойства.
Прежде, когда добытые Гендо-самой бумаги позволяли ей безнаказанно гулять по всему городу, она ходила на ежегодную церемонию освящения плотины, насосов и соединяющего их сайсина. С первыми каплями муссонных дождей ее досточтимое величество Дитя-королева тянула рычаг, и божественные угольные помпы, взревев, оживали. Эмико разглядывала эту девочку, чья тонкая фигурка таяла на фоне огромных машин, созданных ее предками. Потом ко всем двенадцати насосам, расставленным вокруг города, монахи, напевая, тянули новый сайсин – из храма Священного столпа, из самой души Крунг Тхепа. А в конце все молились за долголетие своего хрупкого обиталища.
Сейчас сухой сезон, и нити пообтрепались, а помпы по большей части замолкли. Плавучие доки, баржи, плоскодонки мягко покачиваются на алой закатной воде.
Эмико идет вниз, в самую суету, разглядывает лица, выбирает кого-нибудь подобрее, потом, не желая себя выдать, замирает и, наконец решившись, спрашивает одного из рабочих:
– Катхор кха. Скажите, пожалуйста, кун, где можно купить билеты на паром? На север.
Тот – весь в пыли и поту – уточняет, дружелюбно улыбнувшись:
– Далеко на север-то?
Не зная,
– До Пхитсанулока.
– У-у… Туда ничего не ходит. Даже за Аютию сейчас редко поднимаются – вода низко. Некоторые дальше тянут лодки мулами, вот и все, пожалуй. Ну, разве еще пара пружинных плоскодонок. Война тем более… Если надо на север – дороги пока сухие.
Скрывая разочарование, Эмико благодарит рабочего осторожным кивком.
По воде не выйдет. Либо посуху, либо никак. На реке еще получилось бы себя остудить, а вот на земле… Она представляет долгий путь под обжигающим тропическим солнцем. Может, стоит подождать сезона дождей. Придет муссон – станет прохладнее, поднимется вода.
Эмико шагает обратно через плотину, через трущобы, где живут семьи докеров и моряки, которые прошли карантин и получили увольнительную на берег.
Значит, по земле. Даже мечтать о бегстве было глупо. Если бы удалось сесть в пружинный поезд… но и тут нужны особые разрешения – десятки, чтобы просто войти в вагон. С другой стороны, можно всучить взятку или пролезть незаметно… Какая разница – все дороги ведут к Райли. Придется с ним поговорить, поумолять этого старого ворона о том, что ему совсем не интересно.
Когда она проходит мимо человека с татуировкой дракона на животе и мяча для такро [52] на плече, тот таращит глаза и произносит:
– Дергунчик…
Эмико не сбавляет шаг и не поворачивает голову, но ей страшно.
– Дергунчик, – говорит незнакомец еще раз и идет за девушкой.
Оглянувшись, она видит явно недоброе лицо и с ужасом замечает, что у человека нет руки. Тот тычет ей обрубком в плечо, Эмико отпрыгивает и выдает себя рваным движением. Незнакомец ухмыляется и выставляет напоказ черные от бетеля зубы.
52
Такро – игра, похожая на волейбол, но мяч, который плетут из ротанга, отбивают ногами и головой.
Она сворачивает в сой, надеясь, что о ней быстро забудут.
– Дергунчик!
Девушка ныряет в извилистый проулок и ускоряет шаг. Ладони потеют, тело нагревается, она дышит часто, избавляясь от излишков тепла. Однорукий не отстает – ничего больше не говорит, но шаги уже близко. Еще поворот – из-под ног в разные стороны прыскают переливчатые чеширы. Если бы и она так могла – стать одного цвета со стеной, и пусть этот человек пробежит мимо.
– Эй, пружинщица, ты куда? Я только посмотреть хочу.
Служи Эмико до сих пор у Гендо-самы, не стала бы убегать, а заговорила смело, зная, что защищена консульскими документами с печатью «импорт» и разрешением от владельца, пригрозила бы именем хозяина. Пусть была тогда чьей-то вещью, зато охраняемой. Могла даже пойти в полицию или к белым кителям. Паспорт и нужные штемпели делали ее не преступлением против природы и теории ниш, а дорогой игрушкой.
Проулок вот-вот выведет на большую улицу с гайдзинскими складами и торговыми офисами, но однорукий успевает схватить Эмико за руку. Ей жарко еще и от страха. Она с надеждой смотрит наружу, но видит только лачуги, полотнища ткани и нескольких иностранцев, которые ничем не помогут: грэммиты – последние, кого она хотела бы видеть.