Дети Разума

Кард Орсон Скотт

Горе заволокло слезами глаза Миро.

–  Извини, - снова всхлипнула Джейн.
– Я не могу контролировать свои эмоции.

–  Не переживай, это на самом деле мало кто может, - отозвался Миро.

Джейн коснулась слезинки на его щеке, а потом мокрым пальцем провела по своей. Слезы смешались.

–  Ты знаешь, почему я думаю об Эндере как раз сейчас?
– спросила она.
– Потому что ты так похож на него. Квара раздражает тебя так же, как она раздражает любого, и все же ты смотришь сквозь пальцы и понимаешь, чего она добивается, почему говорит и делает такое.

Нет-нет, успокойся, Миро, я не жду от тебя, что ты будешь Эндером, я просто говорю, что и в тебе есть что-то из того, что я больше всего любила в Эндере, а это не так плохо, правда? Сочувствие и сострадание. Возможно, я недавно стала человеком, но совершенно уверена, что это редкое качество.

–  Не знаю, - пожал плечами Миро.
– Единственный, к кому я сейчас испытываю сострадание, - это я. Кажется, это называется жалостью к самому себе и не является привлекательной чертой характера.

–  Почему же тебе жаль себя?

–  Потому что всю жизнь ты будешь искать Эндера, а находить будешь только жалкие его подобия вроде меня.

Она обняла его сильнее. Теперь она утешала его.

–  О Миро, возможно, ты прав. Но это значит, что он мне нужен так же, как Кваре нужно внимание ее отца. Ты никогда не перестанешь нуждаться в своих родителях, разве не так? Ты никогда не забудешь их, даже когда они умрут.

Отец? Это никогда не приходило в голову Миро. Джейн очень любила Эндера и любовь ее была вечной - но как отца?

–  Я не могу быть твоим отцом, - сказал Миро.
– Я не могу занять его место.

Этими словами он просто хотел показать, что понял ее. "Эндер был ее отцом?"

–  И не нужно, - возразила Джейн.
– Во мне остались все старые чувства Вэл, ты же знаешь. Я имею в виду, что ты и я, мы ведь друзья, правильно? Для меня и раньше это было важным. Но теперь у меня есть тело Вэл, и когда ты прикасаешься ко мне, твое прикосновение вызывает во мне чувство, похожее на сбывшуюся молитву.

Она тут же пожалела, что сказала это.

–  О, извини, Миро, я знаю, ты скучаешь по ней.

–  Скучаю, - согласился Миро.
– Но знаешь, трудно скучать по ней так, как раньше, с тех пор как ты стала такой похожей на нее. У тебя ее голос. И я обнимаю тебя так, как хотел бы обнять ее, и если это звучит ужасно, потому что считается, будто я тебя утешаю и не должен потакать своим плотским желаниям, ну тогда я просто ужасный человек, правильно?

–  Ужасный. Я стыжусь того, что знаю тебя, - подтвердила она и поцеловала его нежно и неловко.

Миро вспомнил их первый поцелуй с Квандой много лет назад, когда он был таким молодым и не знал, как плохо все может обернуться. Они оба были тогда неловкими, неопытными, нескладными. Молодыми. Как сейчас Джейн. Джейн… Одно из старейших созданий во вселенной. Но в то же время одна из самых молодых. А Вэл… В теле Вэл не выработались рефлексы, которым могла бы следовать Джейн; за такую короткую жизнь у Вэл почти не было шанса найти любовь.

–  Похоже на то, как это делают люди?
– спросила Джейн.

–  Именно так они иногда и делают, - подтвердил Миро,.
– Что и неудивительно, поскольку мы оба - люди.

–  Я предаю Эндера?

Горюю о нем и тут же становлюсь такой счастливой от того, что ты обнял, меня.

–  Это я предаю его - быть таким счастливым через несколько часов после его смерти.

–  Только он не совсем умер. Я знаю, где он. Я выгнала его туда.

–  Если он совершенно та же личность, что и был, - улыбнулся Миро, - тогда чего нам стыдиться? Каким бы он ни был хорошим, он не был счастливым. У него были моменты счастья, но никогда он… Ну, никогда ему не было по-настоящему спокойно. Разве не здорово, если Питер сможет жить полной жизнью и никогда не согнется под тяжестью вины за ксеноцид и чувства ответственности за все человечество?

–  Кстати говоря, - напомнила Джейн, - нас ждет работа.

–  Кроме работы, нам надо прожить жизнь, - возразил Миро.
– Я не собираюсь жалеть об этом разговоре. Даже если для того, чтобы он состоялся, понадобилась стервозность Квары.

–  Давай поступим цивилизованно, - предложила Джейн.
– Давай поженимся. Давай заведем детей. Я так хочу быть человеком, Миро, хочу делать все-все. Хочу прожить полнокровную человеческую жизнь. Вместе с тобой.

–  Это что, предложение руки и сердца?
– улыбаясь, спросил Миро.

–  Я умерла и снова возродилась только несколько часов назад, - ответила Джейн.
– Мой отец - черт, я могу называть его отцом, правда?
– мой отец тоже умер. Жизнь коротка, я буквально чувствую, как она коротка… Представляешь, после трех тысяч лет я все-таки продолжаю чувствовать, насколько она коротка. И спешу. И ты, разве ты сам не чувствуешь, что хватит терять время? Разве ты не готов?

–  Но у меня нет кольца…

–  То, что у нас есть, гораздо лучше всяких колец, - возразила Джейн. Она снова коснулась своей щеки, там, где до сих пор не просохли слезы, а потом его щеки. Она тоже еще не высохла.
– У меня есть твоя слеза, смешанная с моей, и у тебя моя, смешанная с твоей. По-моему, это более интимно, чем даже поцелуй.

–  Возможно, - пожал плечами Миро.
– Но не так здорово.

–  То, что я сейчас чувствую, это любовь, правда?

–  Я не знаю. Может быть, страсть? Опьяняющее бессмысленное счастье просто потому, что ты со мной?

–  Да, - кивнула она.

–  Это грипп, - заявил Миро.
– Жди тошноты и поноса в течение ближайших часов.

Она оттолкнула его, и в невесомости беспомощного Миро понесло в противоположную сторону, пока он не стукнулся о другую поверхность.

–  За что?
– воскликнул он, изображая невинность.
– Что я такого сказал?

Она оттолкнулась от стены и прошла в дверь.

–  Пошли, - позвала она.
– Вернемся к работе.

–  Давай не будем объявлять о нашем обручении, - предложил он тихо.

–  Почему нет?
– спросила она.
– Уже стыдишься?

–  Нет, - ответил он.
– Может, нехорошо с моей стороны, но когда мы объявим об этом, я не хочу, чтобы присутствовала Квара.

–  Как мелко! Тебе нужно быть более великодушным и терпеливым, как я, - пошутила Джейн.

–  Я знаю, - улыбнулся Миро.
– Попробую научиться.