Дева-Смерть

Ружникова Ольга

— Мы сумеем спасти маму? — совсем тихо спрашивает Михаил. Юный принц Мэнда. У большой и взрослой Арабеллы. Чьему попечению его доверил заботливый Вит.

Они тут все — принцы и принцессы. Ну, кроме Витольда. Знатное происхождение кого-нибудь когда-нибудь спасло? Особенно в мрачном Мэнде? Сюда боялись соваться даже ушлые торговцы, а юные Вик и Белла смеялись над сказками старых бабок — в уюте теплого, радостного Вальданэ. И солнечного Аравинта.

— Мы сделаем всё возможное, — ее голос позорно дрогнул. Впрочем, одернуть

себя еще получилось. В этот раз. — Мы совсем скоро вытащим наших мам — и твою, и мою. Ешь, остынет.

А греть здесь долго. И не только еду и питье. Камин горит совсем слабо.

— Я могу пойти с вами? — Михаил послушно кладет в рот кусочек. Совсем маленький.

Еще никто никуда вообще не пошел. Выходит только Грегори — для ночных вылазок. Всегда — в сопровождении гостеприимных хозяев. И тут же возвращается назад. К Белле.

Они — пленники и гости. Пока еще дружественных и в меру гостеприимных Детей Ночи. Сверхсуществ из жуткой легенды. Без души, зато с вечной жаждой живой, горячей крови. Южная подойдет особенно.

Прекрасные Князь и Княгиня Ночи Мэнда — переменчивы, как хищные мотыльки. Сколько ему лет — сотня, две, три? Белла чувствует себя много старше их обоих. Потому что она способна взрослеть и меняться, а они — нет.

— Там слишком опасно. Тебе лучше подождать нас вместе с твоей сестрой. Она позаботится о тебе.

— Моя сестра Иза — в королевском дворце, в плену. Еще одна, Анж, пропала или погибла. И Иза тоже, возможно, уже погибла. Княгиня Ночи — не моя сестра, — серьезно заявил Михаил. — Как король — не дядя.

— Нет, не так. Он и впрямь не дядя. А вот она — сестра, — присела рядом Арабелла на корточки. — Иначе, поверь, не приютила бы тебя. Она о тебе заботится и защищает.

Правда это или нет? Не исключено, что сестрой Княгиня считает лишь то ли пропавшую, то ли погибшую Анжелику.

Поскорее бы вернулся не Гор, так Вит.

Знакомые шаги Грегори Белла узнала сразу — в привычной гробовой тишине. И, не стесняясь, кинулась на шею. Прежняя Арабелла — мамина любимица — была живой, веселой, непосредственной. Нынешней — застывшей и неживой — просто нужно рядом живое, родное тепло. Как Детям Ночи. Чтобы не заледенеть окончательно. Не застыть куском льда у погасшего в зимней ночи одинокого костра.

Обнять, прижаться, прильнуть к еле теплым губам. Жаль, они с Гором не одни, и нельзя сейчас зайти дальше. Тогда станет легче хоть чуть-чуть. Теплее.

Сколько дней Белла не видела живого солнца? Или хоть воздушных облаков? Почему Гор ни разу не взял ее с собой? Это слишком опасно? А оставаться здесь — без дневного света, без свежего воздуха! — не опасно? Не страшно?

Или… на самом деле Грегори просто не позволяют. Пока Арабелла ждет здесь — он не сбежит. Михаила ведь тоже не выпускают. Только Гора и Вита — по очереди.

И сколько уже здесь этот ребенок? Насколько он бледнее, чем

когда попал сюда? Хоть тогда и был смертельно напуган. И видел зверскую расправу над своей семьей.

Где-то неизмеримо далеко льется с синих небес солнечный свет. И мягко сияют в ночи ожерелья звезд. Небо бывает голубым и бархатно-черным, море — лазурным и аспидным от гнева. Вишневые и яблоневые сады, алые гранатовые рощи Юга, тихий Аравинт, огненное Вальданэ — еще существуют? Или приснились?

Жива ли мама? Если нет — Белла растворится в ледяной тьме совсем. Погаснет.

— Ара сказала, мне нельзя с вами, — спокойно произнес Михаил. — Что мне безопаснее с Детьми Ночи. И они обо мне позаботятся.

— Ябеда, — без тени злости произнесла она. И без тени вообще эмоций.

— Ара? — Гор почти не удивился.

— Захотелось что-нибудь изменить. Что они тебе сказали?

Всё, что угодно. Грегори мог просто не вернуться с дружеской «беседы». И сегодня, и вчера. И раньше. «Гостей» могут легко убить в любой миг — хоть всех, хоть поодиночке.

Надо предложить ему сесть. И горячего вина. И даже поесть. А Белла вместо этого — сразу с вопросами.

Только иначе уже не получается. Все силы ушли на то, чтобы не разреветься перед ребенком. И не дрожать с ним вместе.

В детстве Арабелла гордилась, что если не сильнее, то быстрее и ловчее многих мальчишек. А теперь она в руках сверхсильных и сверхбыстрых нелюдей. В лапах. В когтях и клыках. Просто те пока не сомкнулись. Как тигриная лапа.

— Они тоже беспокоятся о своей семье, — голос Грегори — мягкий, спокойный, серьезный. — И у них есть план. И для него нужна наша помощь. Но они не уверены. Мой… наш план смелее, чем их. Мы должны убедить Князя и Княгиню. Окончательно. Идем. Они ждут нас прямо сейчас.

И Беллу тоже. И хотя бы не одну. Вместе с Гором — безопаснее. Даже если это — всего лишь иллюзия глупой влюбленной девчонки.

Но чем это хуже иллюзий дочери, по-детски верящей, что рядом с мамой растают утренним туманом все ночные кошмары и вражеские козни? Трусливо уползут прочь от утренней зари. От ее спасительного света.

— А мне с вами можно? Хотя бы сейчас? — ожег Арабеллу стыдом голос забытого ребенка.

— Конечно, можно, — теперь присел на корточки Гор. — Идем.

Арабелла — вместе с ним. Не отпуская его руки. И тепла.

Они еще живы, живы, живы! Хотя бы они.

Жаль, нельзя задержаться хоть чуть. Еще немного. И вдвоем.

Но не отсылать же прочь Михаила — даже на несколько минут. Одного — в стылую тьму. Там ему будет хуже, чем Белле без объятий Гора.

Остывает вино, согревается кровь, чуть отогревается душа. Но как же медленно…

— Белла, где Вит?

— Его тоже вызвали. Где-то час назад, — тревога еще не успела толком угнездиться. Да и Михаила пугать нельзя. Больше, чем он уже напуган.