Дева-Смерть
Шрифт:
— Мой король, — решилась Ирия. — Не разумнее ли будет… Мы могли бы провести этот вечер вдвоем…
— Я тебя не спрашивал, дорогая невеста! — процедил Эрик уже спокойнее. — Так что придержи язык.
И тут же с яростью швырнул старинным кубком в будто еще больше побледневшую стену. Хорошо — не хрустальным бокалом. Светлое вино растеклось рядом — по искусному гобелену с морской прогулкой. Высохнет. Не красное. И не свежая кровь.
Несколько незамужних девиц побелели. В тон гобеленной морской пене. И с ними — Тереза. Девы — потому что не знают, чего ждать. Тере — потому что знает слишком хорошо.
А скромно
А разряженные дамочки поглупее только хихикают. До сих пор новый король не баловал новый «курятник» визитами. Теперь удостоил.
Неужели и в самом деле кто-то рвется в очередные фаворитки? К спивающемуся безумцу? Кто-то еще не заметил его явного сумасшествия? Не знает, что случается с надоевшими любовницами нынешнего Эрика? С теми, кто не успел унести изящные ноги вовремя. Не смазал жирным салом нежные пятки.
— Мой король, — хихикает смазливая блондиночка Мадлен Лакло. Небесно-голубые глазки, пухленькое тело. Не дамочка, а сладкое пирожное в жидком меду. Куда дела покладистого муженька-барона, или он не против? — Позвольте мне…
— Позволю, — ухмыльнулся бывший Бастард. — Я сегодня всё позволю. Тебе лично будет оказана большая честь, красотка. Особая честь — в честь особого праздника. Отблагодарить моих верных офицеров за их преданную службу…
— Ваше Величество, я буду счастлива вручить им наградные ленты… — жалко лепечет враз погасшая Мадлен.
Бледное лицо, дрожащий голос. Потому что уже всё поняла
— Зачем ленты, если есть твои жаркие прелести?
— Мой король… — решилась Ирия вновь. — При всём уважении, баронесса Лакло — не шлюха…
— Всё верно, шлюха здесь ты. — Эрик одним прыжком оказался рядом. Навис над высокой Ирией, как здоровенная башня. В ледяных глазах — змеиное безумие. — Моя шлюха. А прекрасная баронесса — верная подданная. И сейчас послужит своему королю, как ему вздумается. Что придет в его коронованную монаршую башку, Ирэн. А вздумаешь еще раз вякнуть, — бывший Бастард вздернул голову невесты вверх — за подбородок. Этак еще и сломает шею. — Я снесу уже ей башку. А моих офицеров отблагодарит твоя кузина. А потом еще и сестра. А потом они обе ублажат солдат. Пока не сдохнут. Всё поняла, лживая тенмарская «Роза»? Или тебе что-то не нравится? Так позови на помощь дядю-Дракона. Вдруг явится из могилы — гремя гнилыми костями? Гром и молнии призовет? Никто не слышит — дядя еще сюда не спешит? — оглянулся Эрик на дрожащий «курятник». — Тогда продолжаем веселиться. Отпразднуем древний праздник так, чтобы ублажить еще и богов. Эй, ты, — он вдруг остановил налитый кровью взгляд на несмело улыбнувшейся Камилле. — Сегодня ты сядешь рядом со мной.
Ирия чуть не дернулась вперед — хоть что-нибудь сделать. Стоящая рядом Тере до боли стиснула ей руку. Крепко, судорожно.
А Камилла шагнула вперед, встала рядом с королем. И уже оттуда оглянулась на Ирию. Не потерянно, а торжествующе.
Она и впрямь чему-то научилась. Жаль, не тому.
Но, с другой стороны, куда Камилле теперь деваться? Домой? Так ее из родного дома сюда и отправили.
2
Неужели когда-то играли веселые музыканты, и кружились счастливые пары
«Луна помнит тех, кто ее не боится». И теперь она серебристо скалится с черных зимних небес. Бледная луна победила.
Как и вечная осень. Потому что замерзшие деревья Алисиного парка чернеют мертвыми стволами. В том числе та давно отцветшая яблоня, чьи белые грозди срывал наивный, неуклюжий Алан. А теперь растрескалась даже подмерзшая кора.
Давно пожухла и почернела палая листва на заброшенных дорожках и у подножия всех зимних яблонь, стройных кленов и могучих дубов. Но на черную землю Лютены до сих пор не упало ни одной снежинки.
Знать бы, что сейчас в далеком Лиаре? Может, и там ошеломленные жители встречают первую за века бесснежную зиму?
Метели и вьюги не пришли, так ждать ли вообще весну? Как и недостижимое отсюда лето.
Но Ирии не видно даже мокрой осени. Как и голодной луны. Даже Серебристая Дочь Ночи забыла о фальшивой «Даме из Драконьего замка». В этой подземной зале нет окон — даже узких бойниц. Только кровь, дикие крики и голодная смерть. Огненно-Ледяная Бездна.
И захлебываются вином знатные дамы и «пышнотелые, смазливые служанки». Застыли как в кривых зеркалах веера и измялись платья. Будто разноцветные саваны.
И изначальный смех почти трезвой стражи давно застыл на перекошенных лицах. Здесь смешно уже только Эрику. Все прочие давно протрезвели. Столько вина просто не бывает. Даже крепкого.
В Тенмаре тоже метались в огромном зале яростные факелы. А Ирия рыдала в поникшую гриву мертвого Вихря. Только рядом был еще и живой Ральф Тенмар.
Если закрыть усталые глаза, сможет ли его осиротевшая племянница представить серебряный диск луны? Найдет ли ее на ночных небесах? Согреют ли застывающую кровь ледяные глаза древних звезд?
Когда-то считалось, что умершие смотрят оттуда на мир живых. Если бы поверить, что Старый Дракон не ушел навсегда…
И сколько еще бесконечных часов спустя с равнодушных небес на еще живых глянут глаза невезучей Камиллы?
Ирии следовало сразу прогнать ее. Заявить, что не желает видеть среди своих верных фрейлин. Мало ли причин? Да хоть женский каприз. Такую мелочь королевской фаворитке простят. Простили бы. Тогда. Можно было еще и посмеяться всласть. В тон дурной репутации. Былой.
Драконья племянница ведь искренне надеялась когда-то, еще два безумных короля назад, что Алисин сад спасет глупую Камиллу. Еще при показавшем гнилые зубы бешеном недоумке Карле.
Верный сад и спас. Всеми тогда еще шелестящими кустами и цветущими деревьями. Спас, укрыл, сохранил. От пьяных, вконец отупевших Карла и Гуго.
Но не от собственной властолюбивой семьи и взбесившегося Эрика. Какая жадным родичам разница, спятил новый монарх или нет? Голодная семья бедной Камиллы ведь никогда прежде не была богатой и влиятельной. А былая покровительница Лорелея — у мятежных михаилитов. И ее опальная семья тщетно доказывает, что в плену. Такое покровительство теперь уже только в минус.