Девчонки и слезы

Уилсон Жаклин

Надин знала. Именно потому и ушла. Ей не хотелось участвовать в этом спектакле. Рассел и Магда. И это после всех гадостей, которые он о ней говорил. Называл вульгарной пустышкой. Может, он втайне в нее влюблен?

О господи. Это ведь была его идея позвать Магду на вечеринку. Может, именно на такой сценарий он и рассчитывал. А то, что я набралась, только сыграло ему на руку. Я и сейчас пьяная, ковыляю в темноте. У меня смутное представление о том, куда я иду. Точнее, нет ни малейшего представления. Сердце ноет и щемит. Не выдерживаю и издаю слабый стон. Женщина, выгуливающая

собаку, подозрительно косится и спрашивает, все ли у меня в порядке. Я отвечаю «да», хотя по лицу у меня градом катятся слезы, а душа разрывается на части.

Я-то думала, Рассел любит меня по-настоящему. Думала, ему нравлюсь я, а не Магда. Он подарил мне кольцо. Дурацкое малышовое колечко, которое не стоит ни гроша. Нащупываю его и срываю с пальца, так резко, что даже больно. Швыряю его со всего размаха – оно летит через дорогу и исчезает в темноте.

Мне тоже хочется исчезнуть. Так жить невыносимо. Ничегошеньки у меня не получается. Все наперекосяк. Никому-то я не нужна. Даже папе на меня наплевать. Похоже, мы с Анной и Цыпой ему как ярмо на шее. А еще – я разуверилась в своих художественных способностях, мои рисунки не оригинальны. У меня больше нет Рассела. Он никогда не любил меня по-настоящему, иначе не стал бы предателем. Но самое ужасное то, что я лишилась подруг. У Надин на меня зуб, а Магда… Ах, Магда, Магда, Магда, как ты могла?!

Я рыдаю так, что слезы застилают глаза. Бреду по какой-то улице и то и дело налетаю на прохожих – они что-то говорят, но я пропускаю их слова мимо ушей. Удираю от всех и выскакиваю на проезжую часть. Резко тормозит машина, и кто-то кричит:

– Тебе что – жить надоело?!

Реву еще сильнее и вдруг слышу:

– Безмозглое дитя. Думаешь, у тебя стряслась беда, дорогуша? Ты даже понятия не имеешь, что только что родилась.

Пошатывающейся походкой подходит вонючий бомж, его пес тычется мне в коленки.

Реву что есть мочи и отпихиваю от себя собачью морду. Внезапно кто-то крепко берет меня за руку, приказывает божму убираться подобру-поздорову вместе со своим блохастым псом.

Голос кажется знакомым. Открываю глаза. И вижу Парня Моей Мечты. Он обнимает меня за плечи, вид у него озабоченный.

– Моя маленькая школьница! – произносит он удивленно.

– Твоя школьница? – со смешком бросает один из его приятелей.

– Малявка надралась, – говорит другой приятель. – Брось ее, Кев, с ней хлопот не оберешься.

Трудно поверить, что такого чудесного парня зовут Кевином, но факт остается фактом. Компания отправляется без него в ночной клуб, а Кев остается со мной. Он ловит такси и хочет непременно довезти меня до дома. Я хнычу, что у меня мало денег, может не хватить. Он заверяет, что у него денег целая куча. Тогда я плачу, потому что он такой добрый. Он говорит, что ему интересно изображать из себя прекрасного принца и помогать девицам в беде. Я рыдаю, потому что он для меня прекрасный принц с девятого

класса. Он мягко говорит, что весьма польщен, но дело в том, что девушки ему не нравятся. Я продолжаю реветь, говорю, что в курсе, но до сегодняшнего дня мне было все равно, потому что у меня был бойфренд, но на вечеринке я застала его целующимся с моей лучшей подругой.

Кев обнимает меня, гладит по влажным волосам и говорит, что от этой болезни нет лекарства. Мне будет чертовски тяжело, и боль утихнет не скоро, но следует знать, если это хоть как-то может меня утешить, что почти все переживают нечто подобное в четырнадцать-пятнадцать лет. Пустячок, а приятно. Ведь мне всего тринадцать, а он думает, что я старше. Мне по барабану – голубой он или нет. Фантастика, когда такой красивый парень тебя обнимает, гладит по волосам. Но тут я вспоминаю про Магду и Рассела и опять начинаю всхлипывать, и так всхлипываю до самого дома.

Он просит таксиста подождать, поддерживает меня под локоть, пока я иду по дорожке, и стучит в дверь. Открывает папа в халате, он окидывает меня тревожным взглядом. Мне приходит на ум, что сейчас он заметит мое состояние и станет ругать Парня Моей Мечты, и я мямлю что-то насчет того, что он меня спас. Папа просекает ситуацию и благодарит моего сопровождающего, и тогда Парень Моей Мечты (язык не поворачивается назвать его Кевом) целует меня в лоб, желает поскорее прийти в норму и обещает приглядывать за мной.

Это так мило с его стороны – хотя я никогда в жизни не оправлюсь. Ничто в мире больше не сделает меня счастливой.

Когда я оказываюсь дома, папа умоляет меня подробно рассказать, что стряслось. Если я заговорю о Расселе, то скончаюсь на месте, но папа все никак не успокоится и засыпает меня вопросами. Со второго этажа спускается Анна, и я шепчу: «Рассел и Магда». Она прижимает меня к себе и баюкает, точно я Цыпа.

– Бедняжка Элли, – папа похлопывает меня по плечу. – На твоем Расселе свет клином не сошелся. Если начистоту, я всегда считал его мерзавцем и фанфароном, и вот тебе на…

– Замолчи! – прикрикивает на него Анна. – Дело не только в Расселе. Противно, что он был с Магдой.

Рассел и Магда, Рассел и Магда, Рассел и Магда. Будет ли он теперь с ней встречаться? Ждать ее возле школы? Гулять с ней в наших любимых местах и заниматься тем же самым, чем и со мной? Подарит ли он Магде кольцо?

Анна укладывает меня в постель, но мысли продолжают крутиться у меня в голове. Я вспоминаю вечеринку – вот я, пошатываясь, ковыляю по лестнице и вижу их вместе – Рассела и Магду. И опять все сначала, и так всю ночь…

Звонит телефон. Я сажусь на кровати. Сердце бешено стучит. Трубку берет папа. Я слышу его сонный голос. Потом он отрезает со злобой:

– Да, она добралась благополучно, спасибо, не стоит благодарности. Нет, с ней нельзя поговорить. Ночь на дворе. Она спит, и я не стану ее будить. Спокойной ночи.

Я опять начинаю плакать, зажав рот рукой. Надеюсь, папа действительно думает, что я сплю, но в следующую минуту я слышу его шаги на лестнице.

Под дверью раздается шепот:

– Элли? Элли, ты еще не спишь? Можно войти?