Девчонки и слезы

Уилсон Жаклин

– Не скажу, что в этом прикиде я чувствую себя Джо Великолепным. – Он сдвигает набекрень свою забавную шапочку. – Но в данный момент работа меня устраивает. У меня свободный год перед университетом.

– Я тоже не буду сразу поступать, – говорю я. – Мы с подружками уже все придумали. Полгода мы вкалываем, а потом полгода путешествуем…

Хочется отправиться в какую-нибудь чудесную страну, например в Австралию. Надин мечтает о чем-нибудь более экзотичном – вроде Индии. А Магда намерена взять автомобиль напрокат и исколесить всю Америку –

ну, разумеется, если сдаст на права.

Я выкладываю ему наши планы – он вежливо слушает, а сам наверняка думает: да-да, хотеть не вредно. Затем рассказывает, как целый месяц путешествовал по Европе и останавливался в палаточных лагерях. Я не слишком высокого мнения об отдыхе на лоне природы. Мы тоже ходили в походы по Уэльсу, пока не купили коттедж. Было сыро и гадко, в спальный мешок заползали муравьи, и я почти уверена, что однажды ночью у меня по лицу пробежала мышь. А может, это были мои собственные волосы, но я вопила как резаная.

Рассказываю Парню Моей Мечты про наши летние передряги – он смеется. Вдруг поднимаю голову и вижу Рассела – он стоит и пристально смотрит на нас, хотя мы расстались всего полчаса назад.

– Рассел! Что ты здесь делаешь?

– Не беспокойся. Я не буду вам мешать, – говорит он угрюмо.

– Ладно, пойду дальше работать, – бросает Парень Моей Мечты. Он наклоняется ко мне: – Твой парень? Какой милый.

Но поведение Рассела уж точно милым не назовешь. Он удаляется прочь с такой скоростью, что мне приходится бежать за ним, тележку заносит то влево, то вправо, так что старушкам и мамашам с детьми приходится буквально выпрыгивать из-под колес.

– Рассел, подожди! – в отчаянии ору я. – Что ты здесь делаешь?

– Мне стало стыдно, что я не пошел с тобой в магазин. И я подумал: самое малое, что я могу сделать, это найти тебя и помочь тащить сумки. У меня и мысли не было, что тебе взбредет в голову изображать из себя чудо-женщину из «Вейтроуза».

– Что?! – У меня глаза лезут на лоб.

– Не строй из себя святую невинность, Элли. Я знать не знал, что у тебя шуры-муры с этим парнем в дурацкой шапке, ну, который раскладывает по полкам товар.

Я прыскаю со смеху, отчего Рассел совсем свирепеет.

– Ну Рассел, послушай. Я с ним еле знакома.

– Правда? Он смотрел на тебя такими глазами, что меня чуть не вырвало. Явно втюрился по уши.

– Я знаю только одно – он голубой.

Теперь наступает черед Рассела замереть с открытым ртом:

– Что?

– Он голубой, Рассел. И если ему кто-то и мог приглянуться, так это ты. Он сказал, что ты милый. Очевидно, ты сразил его наповал.

Рассел краснеет:

– Ясно. Ладно. Бывает. Надеюсь, ты ему доходчиво объяснила, что ты моя девушка?

– Ты что – ревнуешь?

– Скажешь тоже. Просто я не хотел, чтобы ты выставляла меня на посмешище.

– Я и не выставляла.

– Ясно.

– Значит, мы снова друзья?

– Мы больше чем друзья, глупышка. – Рассел берет меня за руку и нежно поворачивает

кольцо на пальце.

Он доносит мне сумки до самого дома. Анна благодарна нам обоим. Рассел сидит с нами за столом и пьет чай, тут приходит папа, так рано он давно не возвращался. Он тащит огромный пакет с продуктами из «Сейнсбери».

– Папа, а я ходила в «Вейтроуз», – хвастаюсь я.

– Ну, теперь мы обеспечены маслом и носовыми платками, – говорит папа.

– Так или иначе, спасибо. – Анна роется в сумочке. – Сколько ты заплатил? Я верну тебе из денег на хозяйственные расходы.

– Этого еще не хватало. Я что – не могу купить еды? Я пока еще зарабатываю. Может, не столько, сколько ты, но вполне прилично, – отрезает папа.

Безнадежная ситуация. Я-то надеялась, что у нас в семье наконец наступит мир, но они, кажется, опять возненавидели друг друга, хотя в присутствии Рассела и держатся с ледяной вежливостью. Я помогаю Анне разложить по шкафам вторую партию покупок, открываю коробку с носовыми платками, которую принес папа, и опять чихаю. Лишь бы не подцепить Цыпину простуду. У него перестало течь из носа, зато вовсю разыгрался кашель.

Папа и Рассел поддерживают вялый разговор, который окончательно заходит в тупик, когда Рассел заводит речь о том, что Синтия загорелась идеей купить дизайнерский свитер от Анны Аллард. Папа вместо ответа мычит что-то нечленораздельное. Рассел чувствует, что допустил промашку, и переводит тему на конкурс рисунков. У него хватает наглости похвастаться комиксами про слоника.

– Это мой слоник, – бормочу я.

Рассел вздыхает:

– Элли, я тебе уже обещал: если выиграю, приз поделим пополам. Хотя это мой слоник, а не твой.

– Элли с детства рисует маленьких слоников, – замечает папа, отхлебывая чай, который ему налила Анна, а он ей даже спасибо не сказал. – Почему ты сама не нарисовала слоника, Элли?

– Было уже поздно подавать работы, – поясняет Рассел, как будто я из-за собственной нерадивости пропустила все сроки.

– Я все-таки отправила рисунки, – вмешиваюсь я. – Но не слоников, а голубую мышку.

Папа смотрит на меня с удивлением:

– Случайно не мышку Мертл?

– Именно ее.

– Твое очередное творение? – спрашивает Рассел. – Отныне мне запрещено под угрозой скандала еще и мышей рисовать. Может, сразу подашь иск против компании Уолта Диснея?

Пропускаю замечания Рассела мимо ушей. Гляжу на папу. В глубине души надеюсь, что он промолчит. Ничего подобного.

– Мышку Мертл придумала Эллина мама, – говорит папа.

Рассел кидает взгляд на Анну.

– Нет, родная мама.

Анна вздрагивает. Не думаю, что папа хотел ее задеть. Лицо у него смягчается.

– Мертл появилась, когда Элли была совсем маленькой. Дочь не засыпала, пока мама не рассказывала ей сказку про Мертл.

– Мы вместе ее придумали, папа. И я ее всегда рисовала. Сначала копировала мамины работы, а потом делала уже собственные.