Девчонки в слезах
Шрифт:
— Да, но больше тебе не удастся экспроприировать моего Элли-слоника, — говорю я и легонько щелкаю его по носу.
— Она не твоя слониха! Кто угодно нарисует веселого слоненка!
— Да, но не классную слониху — девочку с изогнутым хоботом и накрашенными ногтями. Она Элли-слоник. Мое творение!
И я щелкаю его сильнее.
— Ой! Ну-ка, перестань, — говорит Рассел, схватив меня за руки.
Мы затеваем шутливую потасовку, а потом Рассел снова принимается за старое:
— Ах, Элли, я люблю тебя! Ну, пожалуйста!
— Рассел! У тебя лишь одно на уме!
— Слушай,
До чего же мило и щедро с его стороны, хотя меня все равно что-то раздражает. К тому же надоело продолжать затянувшуюся борьбу.
— Хватит, Рассел! Мне пора. Нужно успеть в магазины, пока не закрылись.
— Значит, тебе интереснее ходить по скучным магазинам, чем быть со мной? — обиженно спрашивает Рассел.
— Я не для удовольствия туда иду. Надо купить продукты домой.
За завтраком я предложила сходить в «Уэйтроуз» вместо Анны, потому что у нее дел невпроворот. Специально сказала это при папе, потому что знала — он поймет.
— Послушай, мы поедем за продуктами в воскресенье. Элли, не смотри на меня так! Хватит изображать из себя мученицу!
Ничего бы не получилось, если бы мы все вместе отправились в воскресенье по магазинам. Мы больше не ведем себя как дружная семья. Папа с Анной почти не разговаривают. Вечером он возвращается по-прежнему поздно. Анна все так же работает не покладая рук. Теперь у нее на лбу не разглаживается тревожная морщинка, а под глазами не проходят темные круги. Моголь постоянно хнычет, хотя Анна всегда покупает ему маленькие подарки, чтобы он не грустил. Братишка всюду ходит за ней хвостом, точно маленький. Знаю: Анна очень из-за него переживает. Не хочу, чтобы она и из-за меня расстраивалась.
Иду по магазинам, хотя это еще скучнее и тяжелее, чем я думала. Не могу найти и половину того, что нужно купить. Медленно передвигаюсь между полками. Застреваю в очереди в кассу. Передо мной остается только одна женщина. Начинаю вытаскивать продукты из тележки и вдруг чихаю. Роюсь в карманах, ищу бумажный носовой платок. О, нет! Носовые платки! Совсем про них забыла!
Бегу в отдел. Громыхают разболтанные колеса тележки. Врезаюсь в высокого блондина в белом комбинезоне и шапочке, который ставит в холодильник пакеты с молоком. Один падает на пол — оба охаем. К счастью, пакет не лопнул и молоко не разлилось.
— Хорошо, что нам не придется плакать над пролитым молоком, — замечаю я и не понимаю, откуда мне знакома его улыбка.
Вдруг до меня доходит — да это же парень моей мечты, парень, с которым я часто сталкиваюсь по дороге в школу. В буквальном смысле. И надо же — опять встретились!
— Прости, пожалуйста! Не думай, что я всегда в кого-нибудь врезаюсь.
— Только в меня.
— Не знала, что ты здесь работаешь.
— Нельзя сказать, что в этой одежде я чувствую себя крутым, — смеется он, лихо сдвигая набекрень свою белую шапочку, — но сейчас работа меня вполне устраивает. Я решил пропустить год и не поступать в университет.
— И я тоже после школы не сразу пойду учиться дальше. Мы с подругами уже обо всем
Хочется поехать в какое-нибудь необыкновенное место, скажем, в Австралию. Надин мечтает об экзотической стране, например Индии, а Магда спит и видит взять напрокат машину и отправиться по Америке — ну, конечно, если сдаст экзамен по вождению.
Я ему все это говорю, он вежливо кивает, а сам, наверное, думает, что мечтать не вредно… Потом вспоминает, как путешествовал месяц по Европе и останавливался в палаточных лагерях. Не люблю кочевой образ жизни! До покупки коттеджа мы тоже много ездили по Уэльсу. Было сыро и противно. В спальный мешок заползали муравьи, и я уверена, что однажды ночью по моей голове пробежала мышь. Может, и не мышь вовсе, а лишь волосы пощекотали лицо, но я подняла ужасный крик.
Рассказываю об этом принцу, и он весело хохочет. Вдруг поднимаю голову и вижу, что на нас во все глаза смотрит Рассел, хотя мы расстались всего полчаса назад.
— Рассел, что ты здесь делаешь?
— Не волнуйся. Не хочу вам мешать, мрачно говорит он.
— Ладно, пора и поработать, — замечает мой знакомый и, наклонив ко мне голову, спрашивает: — Это твой друг? Какой милый!
Однако поведение Рассела милым не назовешь. Он быстро удаляется, и я вынуждена догонять его бегом. Тележка виляет из стороны в сторону, милым старушкам и мамам с малышами ничего не остается, как в ужасе отскакивать, чтобы уступить мне дорогу.
— Рассел, ну подожди! — жалобно кричу я. — Что ты здесь делаешь?
— Меня совесть замучила, когда ты одна пошла в магазин. И я подумал: нужно тебя найти и помочь нести сумки. Мне и в голову не могло прийти, что ты вообразишь себя мисс "Уэйтроуз".
— Что? — не понимаю я.
— Не смотри на меня невинными глазами, Элли! Я и не подозревал, что у тебя что-то может быть с этим парнем в глупом колпаке.
Не могу удержаться от хохота, но Рассела это еще больше раздражает.
— Ах, Рассел, ну послушай! Мы с ним почти не знакомы!
— Да что ты говоришь! Меня чуть не стошнило, когда я увидел, как он на тебя смотрит. Наверное, влюблен по уши.
— Я только знаю, что он голубой.
Теперь наступила очередь Рассела широко раскрыть рот.
— Что?!
— То, что слышал, Рассел. И уж если ему кто-нибудь понравился, так это ты. Говорит, ты очень симпатичный. В общем, ты его сразил наповал!
Рассел густо краснеет.
— Понял. Ладно. Надо же! Кто бы мог подумать! Надеюсь, ты ему дала понять, что я твой друг?
— Мне показалось, ты ревнуешь, — замечаю я.
— Этого еще не хватало! Просто я не хотел, чтобы ты делала из меня дурака.
— Да брось ты!
— Теперь все понятно.
— Ну, снова друзья?
— Мы гораздо больше, чем друзья, глупая, — говорит Рассел, беря меня за руку и нежно поворачивая кольцо на пальце.
Он помогает мне донести тяжелые сумки до дома. Анна очень благодарна нам обоим. Рассел пьет с нами чай, и в это время приходит папа — так рано он уже давно не возвращался. Он приносит большой пакет с продуктами из "Сэйнзбери".