Девчонки в слезах
Шрифт:
Кев бросает всех своих друзей. Они идут без него в клуб, а он останавливает такси и хочет непременно проводить меня домой. Плачу и говорю, что мне не хватит денег. Он отвечает, что у него их целая куча. Потом я рыдаю, потому что он слишком добр ко мне. Кев утверждает, что ему интересно изображать прекрасного принца, который помогает в беде юным девицам. Плачу, потому что он с девятого класса был моим прекрасным принцем. Кев ласково отвечает, что польщен, но дело в том, что он голубой. Я, всхлипывая, говорю, что знаю об этом, но до недавних
Кев обнимает меня, гладит по еще мокрым волосам и говорит, что от этой беды нет лекарств. Будет болеть еще очень долго, но если его слова хоть как-то смогут меня утешить, то он знает, что почти все через это проходят, особенно в возрасте четырнадцати или пятнадцати лет. Я польщена, потому что мне еще только тринадцать, а он, наверное, думает, что я старше. И мне все равно — голубой он или нет. Здорово, когда тебя обнимает и гладит по волосам такой красивый парень. Но потом я вспоминаю про Рассела и Магду и начинаю снова рыдать и плачу до тех пор, пока мы не приезжаем домой.
Он просит водителя подождать, помогает мне встать, доводит до дома и стучит в дверь.
Открывает папа в халате и с тревогой смотрит на меня. Боюсь, что он начнет ругать юношу моей мечты, поэтому бормочу, что он пришел мне на помощь. Папа смягчается и благодарит моего друга. Юноша моей мечты (не могу называть его Кевом) целует меня в лоб, обещает со мной встретиться и надеется, что мне скоро станет легче. До чего же он хороший! Только мне никогда не станет легче! Ничто в этом мире больше не сделает меня счастливой!
Когда я вхожу в дом, папа просит меня подробно рассказать, что произошло. Не могу об этом говорить, но папа не отстает. Анна спускается вниз, и я шепчу:
— Рассел и Магда.
Она обнимает меня и нежно покачивает, точно я маленький Моголь.
— Бедная маленькая Элли! — восклицает папа и гладит меня по плечу. — И все же… Рассел не единственный мальчик на свете. Я лично всегда считал его высокопарным мерзавцем, но ты…
— Замолчи! — свирепо прерывает его Анна. — Дело не только в Расселе. Это из-за Рассела и Магды.
Рассел и Магда… Рассел и Магда… Рассел и Магда… Он будет теперь с ней встречаться? Ждать возле школы? Гулять с ней? Проводить с ней время, как со мной? Подарит ей кольцо?
Анна укладывает меня в постель, но я не могу об этом не думать. Мысленно возвращаюсь на вечеринку, спотыкаюсь на лестнице и вижу их вместе, Рассела и Магду. Наверное, весь вечер там провели!
Звонит телефон. Я сажусь на кровати. Сердце бьется как сумасшедшее. Слышу, как папа сонно отвечает. Потом его голос звучит сердито:
— Да, она пришла домой. Все нормально. Тебя мне не за что благодарить. Нет, с ней нельзя поговорить. Она крепко спит, и я не буду ее будить. Спокойной ночи!
Снова начинаю плакать, зажав рукою рот. Надеюсь, папа действительно думает, что я сплю, но через минуту слышу шаги и
— Элли? Элли, ты не спишь? Можно мне войти?
Я не отвечаю, но папа все равно входит. Из-за слез не могу его прогнать.
— Родная моя!
Папа садится на край кровати и крепко, как медведь, обнимает меня. Несмотря на то что в последнее время он был ужасно противным, я тоже обнимаю его в ответ.
— Ах, папа! Какая я несчастная! — рыдаю я.
— Знаю, знаю, Элли.
Папа крепко прижимает меня к себе.
— Ты не представляешь, папа, как мне больно!
— Представляю. Мне тоже было больно.
Будто мы снова оказались в прошлом. Мама только что умерла, и нам ничего не остается, как тесно прижаться друг к другу в поисках утешения.
— Это Рассел звонил?
— Анна говорит, что нужно было тебя спросить. Может, ты хотела с ним поговорить?
— Нет, ни за что!
— Я тоже так подумал, но все равно, наверное, надо было тебя спросить. В последнее время, Элли, я не знаю, как с тобой себя вести.
— И с Анной.
Папа напрягается, но я чувствую, что он кивает. Его борода трется о мой лоб.
— И с Анной, — повторяет он.
— Папа, вы с Анной не расстанетесь? — шепчу я, прильнув к нему.
— Нет, ну конечно нет! Тебе ведь Анна об этом не говорила?
— Нет, но вы оба все время нападаете друг на друга, и ты каждый вечер поздно приходишь.
— Мы с Анной разберемся, не волнуйся, — хрипло говорит папа.
— Папа, когда ты поздно возвращаешься…
— Послушай, Элли, не обо мне сейчас речь. Давай подумаем о тебе. Мне тебя очень жаль, но ты меня рассердила. Наверное, ты очень много выпила. Я не возражаю, если ты попробуешь пива или сделаешь несколько глотков вина, но нельзя же начинать с водки! Ты ведь могла заболеть! Даже угодить в больницу!
Папа все ворчит и ворчит, а я лишь тихонько всхлипываю. Какое мне дело до крепких напитков? Больше никогда не пойду на вечеринки! О боже, что я буду делать в школе? Как смогу посмотреть в глаза Магде?
Она звонит на следующее утро. Папа отвечает, что я еще сплю. Магда снова звонит после обеда. На этот раз берет трубку Анна и говорит:
— Элли пока не хочет с тобой разговаривать, Магда.
Подруга не понимает. Когда мы садимся пить чай, раздается стук в дверь. Так стучит только Магда — три редких удара и два частых, будто трубы возвещают о ее прибытии.
Встаю со стоном и умоляю:
— Анна, это Магда! Пожалуйста, попроси ее уйти!
— По-моему, будет лучше все с ней обсудить. Может, надо послушать, что она скажет? — спрашивает папа. — Ты же не хочешь из-за этого потерять подругу?
— Ах, папа! Ну как я теперь смогу дружить с Магдой?! — говорю я и бегу наверх в свою комнату.
Наваливаюсь спиной на дверь и на полную громкость включаю музыку, чтобы не слышать внизу голоса Магды. Я все жду, жду и жду…
В конце концов приходит Анна и стучит в дверь: