Девица и волк
Шрифт:
Девушка терялась в догадках. Она давно оставила привычку угадывать какой сюрприз в очередной раз преподнесет волк. Наконец за очередной полосой посадок открылась удивительная картина. Прямо посреди пшеничного поля стояла полуразрушенная кирпичная церковь.
— Ух ты!
Дубравко улыбнулся.
— Я надеялся, что тебе понравится. До двадцатого здесь была деревня со своим каменным храмом. Потом люди ушли, дома деревянные сгнили, а он остался.
Они подбежали совсем близко, и Дане открылась великолепная картина. Серо-желтые кирпичные стены отражали лучи полуденного солнца.
Зелень, словно насмехаясь над наступившей осенью, вилась по величественным стенам, заглядывая в окна и оставаясь там.
Даня благоговейно выдохнула и, прикоснувшись к теплому камню ладонью, зашла внутрь. Дубравко не отставал от нее не на шаг и внимательно наблюдал за реакцией девушки.
— Тебе нравится?
— Это восхитительно. Я могу слышать эти стены. Они столько помнят!
Волкодлак иронично улыбнулся и взъерошил свои кудрявые волосы. Лично его с этими стенами роднил возраст. Любительница антиквариата! Даня не заметила его растерянности. Она продолжала восхищаться удивительным покинутым людьми памятником.
Дубравко взял ее за руку, переплел ее пальчики со своими и потянул в колокольню. Яга безропотно следовала за ним. Она не возражала даже, когда он поднял ее на руки и прыгнул на второй ярус. От открывшейся картины сердце ее ухнуло вниз. На новых досках, оплетенных все тем же по-летнему зеленым вьюнком, было расстелено мягкое одеяло, лежали фрукты и стояла бутылка красного вина.
Даня удивленно и вместе с тем нежно взглянула на волка. От ее взора он немного смутился и, чтоб скрыть это, потянул девушку к одеялу.
— Как тебе все удалось? Растения зеленые, стены теплые…
Молодая Яга наконец обрела голос.
— Ну… Я вчера нашел Лешего. Кстати, ты в курсе, что у старика никудышная память?
Даня виновато поморщилась и закусила нижнюю губу.
— Опять упырем обозвал?
Дубравко хмыкнул.
— Да.
Девушка не выдержала и прыснула смехом.
— Ну так вот, я уговорил дедушку помочь. Он позвал Белуна, мы побеседовали. Белун вызвал Полудниц…
— Короче, вся местная нечисть в курсе, что у меня свидание! — возмутилась Даня.
Дубравко засмеялся, обнял насупившуюся ведьму, поцеловал ее в макушку и, склонившись к ушку, прошептал.
— Обещали не беспокоить.
По ее спине пробежали мурашки удовольствия. Волкодлак прикусил нежную мочку и мысленно улыбнулся, предвкушая бесконечно прекрасный вечер.
Глава 9
Четкий звук осторожных шагов разрезал темноту на грани слышимости. Дубравко, сидевший до этого в расслабленной позе мыслителя рядом со спящей на одеяле Даней, резко пригнулся к доскам и насторожился. Древние инстинкты работали исправно и редко его подводили. Один единственный звук. Кто-то крался в темноте там вдали. Доли секунды он колебался, принимая решение. Затем сорвался с места. Если это окажется лисица, хорошо, он будет спокоен. Если человек, пусть уходит туда куда шел, а если Лиза… Для Елисаветы
Дубравко уже был на полпути, когда мозг посетила страшная мысль. Конечности похолодели. Идиот! Какой же идиот! Резко повернув назад, волкодлак вернулся в башню. Импровизированная кровать оказалась пуста. Даня исчезла. В воздухе висел отчетливый запах чужого присутствия. Яков.
— Черт!
Парень с размаха впечатал кулак в арку колокольни. Старую стену окрасила трещина, посыпались штукатурка и крошеный кирпич. Волк запустил обе руки в волосы и с силой сжал их, но с тем же успехом он мог вырвать их напрочь. Та боль, которая при жизни помогла бы сосредоточиться, после перерождения не чувствовалась. Дубравко постарался взять себя в руки и принюхался.
Далеко Яков не ушел. Просто не мог. Даня не из слабых. Она без сознания, но только пока. Стоит девушке очнуться и Якову не поздоровится. Дубравко был уверен, что Лиза не давала приказа убить. В воздухе не веяло кровью или смертью.
Парень присел, усилием воли освободил сознание от посторонних эмоций, позволил древним животным инстинктам взять верх. Старая церковь осталась позади. Волк бежал вперед, за своей Ягой, навстречу прошлому, вновь бесцеремонно ворвавшемуся в настоящее.
Даня медленно выплывала из темноты.
Дежавю.
Весной она вот так же увидела чужака и получила удар по голове. Она хорошо помнила, что была одна в колокольне. Дубравко не было рядом. Его отсутствие девушка почувствовала сразу сквозь сон и забеспокоилась. Даня дернулась. Как она устала от всего этого. Стоит расспросить у бабушки была ли ее ведьминская молодость столь же бурной или это привилегия избранных и невезучих?
Кто на этот раз? Она сосредоточилась и попыталась избавиться от раскалывающего череп дребезжания. Головная боль мешала сосредоточиться. В памяти автоматически всплыл замечательный короткий заговор против головной боли.
Яга пошевелила пересохшими губами. Но к ее немалому изумлению фокус не вышел. Губы стягивало что-то сухое и жесткое. Это отвлекло от обжигающе болезненных мыслей о любимом волкодлаке, о том цел ли он вообще. Связующий наговор? Но разве он так действует? Нет. Это что-то иное. Девушка издала неясный звук, но разлепить губы по-прежнему не удавалось.
— Что, ведьма? Сложно колдовать с заклеенным ртом?
Заклеенным? Даня ужаснулась. Голос мягкий нежный переливался как ручеек. Слишком нежный, слишком женственный для жестоких интонаций, сквозящих в нем. Девушка попыталась спросить. Вновь раздалось приглушенное мычание.
— Не старайся. Я долго за тобой наблюдала. Ты сильная в своем ремесле. В одном я уверена, это изобретение человеческого ума тебе не одолеть без чужой помощи, а чужой помощи не будет.
Какое изобретение?
— Суперклей. Я много его на тебя истратила.
Клей?
Нежный голосок мгновенно перемещался из одной части пахнущего сырым бетоном и пылью места в другое. Даня подавила приступ паники. Так. Главное не уступить страху. И отчего Морок с царицей не лишили стражей этого чувства?