Девичьи грезы
Шрифт:
Ладно, до вечера и до выступления ещё три пары и обед. Так что улыбаемся и пашем.
Правда, эти самые три пары пролетели, как один миг — да как всегда на классах. И вот уже они спешно переодеваются и бегут во дворец местного епископа — там во дворе стоит сцена, и на этой сцене сегодня выступления. Лавки для зрителей стоят прямо под открытым небом, а стол для жюри — перед сценой.
Для переодевания был подготовлен большой холл первого этажа, вход в который находился прямо за сценой — стойки для одежды, лавки, передвижные зеркала, кулер с водой. И на стене — список выступающих с очерёдностью.
Татьяна позвала девчонок
Она ещё сбегала к звукооператору и переписала музыкальный трек, тот послушал, отметил, как запустить, и заверил, что всё будет хорошо.
До начала ещё оставалось минут десять, когда появился Патрик. Вошёл в гримёрку, оглядел их, улыбнулся. Показал большой палец.
— Так я делаю? — подмигнул Алёнке. — Смотрите, кого я привёл.
Девушка выглядывала из-за его спины, смотрела нерешительно. Патрик взял её за руку и вытащил наружу.
— Это Мэри-Роуз. Она сделала возможным ваше появление здесь.
Вау. Вот, значит, кому им нужно спасибо сказать!
— Привет! — сказала девушка.
Она по-хозяйски обошла их и оглядела.
— Привет, — Алёнка с уважением потрогала толстую косу ниже попы, а таких косы было две.
— Вы у нас легенда, ну, среди тех, кто знает, — сообщила девушка с косами. — И мы сегодня все за вас!
— Типа держите кулаки? — спросила Майя.
— Вроде того, — кивнула та. — Даже профессор прибыл, и ещё там всякие. В общем, держитесь!
Это было неожиданно… да приятно это было, что уж.
— Спасибо вам, — серьёзно сказала Татьяна. — Вы подарили нам незабываемые впечатления.
— Ну и отлично же, — пожала плечами Мэри-Роуз с таким видом, что становилось понятно — ей совершенно нет разницы, откуда они.
Подумаешь — из соседнего мира. Или даже не из соседнего.
Мэри-Роуз и Патрик сказали, что идут смотреть наружу, и вышли. Татьяна глянула наружу в открытое окно — члены жюри уже располагались за столом. Госпожа Клэр, госпожа Барбара, рыжая профессор Арианна и кто-то ещё, кого они не знали. Пять человек. А в первом ряду… мамочки! Профессор де ла Мотт с супругой, профессора Саважи — два, профессор Патрика, профессор-артефактор… Патрик присоединился к компании, в которой она опознала и вчерашнюю девушку с голубыми волосами, и ту особу, которая регистрировала их в день открытия. А сбоку, прямо на нагретых камнях, сидела кучка молодёжи — волосы всех цветов радуги и эпатажная одежда. Ох!
Вообще хорошо работало заклинание «Нас здесь всё равно никто не знает». А теперь-то уже выходит, что знает!
Татьяна оглядела всех в последний раз.
— Тань, а ты переобуться не хочешь? — спросила Марина.
Что? Ой, тьфу. Точно. Чулки надела и всё прочее, а про туфли забыла.
— Сейчас, я помогу, — Алёнка опустилась на пол, села и взяла туфлю. — Давай ногу!
Да, в корсете не очень-то согнёшься, поэтому — так. Татьяна протянула одну ногу, и Алёна надела туфлю — сшитую на заказ, с небольшим каблучком, чёрную, как и платье, замшевую, с бантиком. Расправила резинки, которые помогают туфле держаться. А потом надела вторую… и Татьяна взвыла. Что-то острое впилось ей прямо в переднюю часть стопы, ту самую,
— Тань, у тебя кровь! Что с туфлёй? — на Алёнке не было лица, тут же собрались остальные, и свои, и чужие.
Кажется, кто-то метнулся наружу.
— Так, сейчас, — Татьяна продышалась. — Посмотри пожалуйста, что там, внутри.
— Там какая-то хрень я даже не знаю, что это! — Алёнка взяла пинцет от маникюрного набора и вытащила изнутри… гусеницу?
Или сухой сучок? Или ветку? Или это растение? Во всяком случае, оно было покрыто острыми шипами очень неприятного вида.
— Не выбрасывай, хорошо? Потом спросим, что за хрень. У меня в рюкзаке есть коробочка с нитками и иголками, вон там, в кармане. Вытряхивайте иголки, да, можно прямо на лавку, и туда эту фигню. И не оставлять коробку, давай мне, я в сумку положу.
Коробка была перетянута резинкой для волос, и Татьяна положила её в сумку, пристёгнутую к юбке.
Тем временем снаружи началась конкурсная программа. Первыми выступали те самые столичные девы, которые занимались с ними в одной группе, и насколько могла видеть через окно до полу Татьяна, выступали они прекрасно. Они назывались «Гальярда», и танцевали гальярду. И сразу же задали такой уровень, что ой. Им хлопали долго и громко.
— Так, что тут у нас, что за травма? — в раздевалку вбежала девушка, и улыбалась она точь-в-точь, как Патрик. — Покажите, пожалуйста. Я Марианна, факультет целительства.
— Нашу Таню укусила какая-то гадость. Таня, покажи!
Пришлось доставать тщательно упакованную гадость. Марианна только увидела, как прямо рот разинула.
— Шипастая гусеница? Надо же, дохлая. Была б живая — убежала бы. Они боятся людей и не высовываются из травы.
— То есть, она не могла сама заползти?
— Исключено. Я вообще не сказать, чтоб прямо нормальный целитель, я ветеринар, я ещё и про животных тоже всё учу. И повадки знаю. Так, нужно смотреть, не осталось ли чего в ране. Здесь для этого никаких условий. А вам ведь танцевать, да? Может, я просто боль сниму, а посмотрим мы потом? Ну, чтоб можно было станцевать?
Патрик возник на стадии снятия боли. Татьяна поняла, что можно ненадолго отключиться, там есть, кому все ему рассказать. И только слушала, как девчонки взахлёб рассказывали про гусеницу, как Патрик спрашивал всех, кто ещё был в раздевалке, но никто ничего не видел — конечно же. Боль отступила, стало можно открыть глаза, увидеть снежно-белый чулок, и туфлю тоже без кровавых пятен.
Вот ведь — с оторвавшимся каблуком танцевала, в разваливающемся кринолине танцевала, в порванных туфлях танцевала — когда надела перед выступлением, а пальцы раз! — и вылезли наружу, ну и просто мелочи вроде «зацепился за гвоздь, порвал платье» тоже случались. С убитыми ногами разной степени тяжести — вообще обычное дело. С нехорошим воспалением мышцы — однажды. Но чтоб прямо вот так…
Патрик сел на пол рядом, взял за руку.
— Скажи, ты сможешь? Или мне пойти и сказать госпоже Гобер, что тут происходит? Я и так скажу, непременно, но — тогда вам уже не удастся выступить, скорее всего.
— Я сейчас попробую встать. И пойму, что и как.
— Хорошо. Только осторожно.
Туфлю надели на ногу Татьяне — вроде бы, это была её обычная туфля, мягкая, словно вторая кожа. Опираясь на Патрика, она встала. Что ж, работает.
— Стоишь? Идти можешь? Или звать серьёзного целителя, чтоб смотрел?