Девочка для ледяного
Шрифт:
Он сделал шаг ближе. Его тень полностью поглотила мою, накрыла собой. Я чувствовала его спиной, кожей, каждым волоском. Чувствовала, как пространство между нами исчезает, как напряжение растёт, как каждый вдох становится испытанием.
— Он не нужен тебе, — сказал убийца, и его голос теперь — у самого уха. Но я не слышала дыхания. Только слова, которые врезаются в кожу, как иглы.
— Он не знает, как ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе.
Его пальцы скользнули вниз. По позвоночнику. Медленно.
— Он не знает, что ты дрожишь, когда я рядом.
Его ладонь резко сжала мою шею. Не сильно. Достаточно, чтобы почувствовать власть. Чтобы почувствовать, как сердце пропускает удар, а потом начинает биться быстрее, как будто умоляет: сильнее.
— Он не знает нашу тайну… Он не знает, что если он посмеет тебя обидеть, я в любой момент принесу тебе его голову и положу на трюмо, украсив ее розами.
Его рука в перчатке скользнула под ткань платья и легла так, что мне стало трудно дышать. Прямо там, где корсет только что отпустил меня. Где кожа была самой нежной. Самой уязвимой.
Его ладонь резко сжала мою шею.
Глава 41
Не сильно. Достаточно, чтобы почувствовать власть. Чтобы почувствовать, как сердце пропускает удар, а потом начинает биться быстрее, как будто умоляет: сильнее.
— Он не знает, что ты принадлежишь мне.
Холод проникал всё глубже в моё тело, колол, жег, заставлял мышцы сокращаться. Я не кричала. Я не двигалась. Я только дышала — тяжело, прерывисто, как будто моя грудь не могла вместить воздух, который у меня отобрала приятная боль.
Я услышала хриплый тихий выдох, похожий на стон. Он — за спиной, в маске, с ледяными глазами, одной рукой сжимающий мою шею. Другая рука жадно и плавно скользила в моем корсете, оставляя на коже узоры изморози, которые жгли и щекотали одновременно.
— Ты оставила его в доме, — сказал он. — Значит, ты выбрала.
Я не ответила.
— Говори.
— Я не выбирала, — выдохнула я.
— Врешь.
Это слово напомнило нож, который рассек воздух.
— Ты могла прогнать его. Могла сказать «нет». Но ты сказала «да».
Его пальцы сжались сильнее. По коже побежали мурашки. Нет — не мурашки. Иней. Тонкие, колющие иголочки, как миллион маленьких укусов, разрастающихся по телу.
— Ты выбрала его?
Голос стал тише. Почти ласковый. Но в этом ласковом звуке была угроза.
— Нет, — твердо произнесла я. — Я не выбрала бы его никогда.
Рука отпустила моё горло, а перчатка зажала мне рот. Я дрожала. Платье сползло до талии.
— Закрой глаза, — послышался приказ.
Я послушно закрыла и замерла.
Секунда… Вторая… Только я собралась выдохнуть,
… прикосновение теплых губ к своему плечу.
Губ, скрытых под маской.
Я вдохнула, а выдохнуть забыла. Воздух так и остался во мне, чтобы незаметно вытекать из меня в бесшумном выдохе.
По моей коже скользнуло дыхание. Холодное. Как ледяной поцелуй, который обжигает, но не тает.
Я почувствовала, как мир сузился до его вдоха и выдоха, скользящего по моей коже. Я сжала бедра, понимая, что никогда в жизни не испытывала ничего похожего. Опьяняющая смесь страха и желания заставила меня приоткрыть губы, словно я ловила этот поцелуй губами.
Это было прикосновение его желания, его власти, его магии.
Как будто он вложил в этот поцелуй всю свою страсть.
— Какая же ты сладкая, — обожгло мою кожу дыхание холода.
Я закусила губу, чтобы не застонать.
Я чувствовала, как он вдыхает запах моей кожи, словно дикий зверь обнюхивает меня. Я слышала его хрипловатый выдох, от которого у меня задрожали кончики пальцев.
Чувства обострились до предела.
И я почувствовала, как дыхание отдаляется.
Я слышала его шаги.
Он отступил. На шаг. На два. На три.
В комнате стало тихо.
Он исчез.
Я осталась стоять, полуобнажённая, с платьем на талии, с инеем на коже, с его запахом в лёгких.
И сейчас я начала дышать. Ловила ртом воздух, делая глубокие вдохи. Голова закружилась, я покачнулась и оперлась рукой на трюмо.
Я подняла голову и посмотрела себе в глаза. Волосы прикрывали бледность лица, но в глазах — тьма.
Я не просто позволила ему войти в комнату.
Я только что чуть не позволила ему войти в свою душу.
Спрятав лицо в руках, я попыталась перестать думать о нем. Но это казалось невозможным.
Мне захотелось прижаться к нему всем телом, почувствовать его всем телом, сдвинуть маску и… прикоснуться к его губам. Увидеть его лицо. Настоящее, а не оскал маски.
Я застыла, словно погружаясь в эту фантазию. Она завораживала.
Осторожно сдвинув корсет платья, я увидела узоры на шее и груди. Словно белое кружево.
Красиво и больно.
Но от прикосновения к узору я чувствовала, что живая.
Я сняла платье и облачилась в ночную рубашку. Ткань казалась грубой, раздражающей, ворот слишком тугим, словно ошейник, который сдерживает душу, мечтающую вырваться из-под этого скромного безобразия.
Я дернула за колокольчик, терпеливо ожидая, когда прибежит горничная.
— Да, мадам, — кротко кивнула она, заходя в комнату.
— Принеси мне… горячий чай и… — я на мгновенье остановилась. — Журнал одежды для женщин. Я бы хотела завтра отправить кого-то в город, чтобы он купил мне все необходимое.