Девочка и эльфы
Шрифт:
— Да, но… это же воровки!
— Заодно и бдительность повысится. Например, у ближнего охранения. Или ты предлагаешь идти в великий поход при нынешнем раздолбайстве?
— Нет, но… они же грязные!
— Примени чуток магии, и они засияют, как новенькие. Или бытовой магией не владеешь?
— Командир, мы не можем принять воровок в лагерь бойцов за Добро! — упрямо заявил предводитель старшего древа. — Я сказал!
И эльф решительно стукнул древком копья об землю. И старшее по очередности древо — тоже. И не менее решительно.
— Значит, ты сказал, Элендар? — остро
Эльф побледнел и отступил на шаг.
Приземистая кривоногая толстуха задом вылезла из кибитки, подволакивая за собой огромный котел.
— Не трясися, у своих не воруем! — снисходительно сказала она на ужасном гоблинском, покровительственно хлопнула грязной рукой эльфа по плечу и потащила котел к костру.
Эльф покосился на грозного командира, на перепуганное старшее древо — и сдался.
— Ну, ежели у своих не воруют, тогда ладно… — пробормотал он и исчез, предпочтя быть своим для воровок, чем врагом для разъяренного командира.
— Вот это бабы! — восхищенно оценил старшина гоблинов. — Видел котел, командир? Это они на весь отряд шурпу варить собрались! Заботятся о своих мужиках! Наедимся…
— А где их предыдущие мужики? — спохватился командир.
— А нету уже! — бесхитростно отозвался гоблин. — Получается, правду говорят, что воровство до добра не доводит! Хорошо, что бабы у своих не воруют — а то ведь за ними разве уследишь?
Командир недоверчиво покачал головой, подумал — и нашел хитрую лазейку в словах толстухи.
— Мой губастый дружочек! — усмехнулся командир. — А подумал ли ты вот над чем: и кто же является своим для воровского племени? Неужели светлые эльфы? А ведь за пакости твоих женщин тебе голову снимем…
Гоблин затравленно оглянулся на кибитки. Там царило нехорошее оживление. Походные торбы эльфов с изумительной быстротой исчезали в недрах повозок. А вот женщины протащили, прикрывая цветастыми юбками, чей-то меч…
— Вернем! — торопливо пообещал гоблин. — Почти что все вернем…
Подхватив дубинку покрепче, уродец кинулся проводить разъяснительную работу. Ну, старшина гоблинов обладал даром убеждения — потому что вернули почти все. Командир подумал, пожал плечами… вышел в центр площадки и громко объявил, что отныне гоблины считаются полноправными членами отряда!
— На правах какого древа? — озадаченно поинтересовался предводитель Элендар, признанный знаток правил и традиций.
Это был опасный вопрос! Эльфов, грубо говоря, стирающих штаны гоблинам, представить было невозможно при любой фантазии. И наоборот — тоже! Но ведь структура отряда исключительно на старшинстве и держалась, младшие обслуживали старших и мечтали подняться на ступеньку повыше…
— На правах бокового! — лихо рубанул командир.
— А под именем какой расы? — не успокаивался въедливый Элендар. — Даже в легендах отряды эльфов состояли исключительно из эльфов, что из самого названия и проистекает…
— Не совсем так, — заметил подошедший старший следопыт. — Вы упустили из виду коней, а также дозорных птиц и союзных белых волков.
Старший следопыт, по психике своей являвшийся
— Гоблины под именем охотничьих собак? — с сомнением пробормотал эльф. — Но согласятся ли еще гоблины с такой трактовкой?
— Ну что вы несете?! — раздраженно сказал командир. — Я же сказал, что приняты полноправными членами! Наши гоблины — они на самом деле эльфы! Просто… гоблины — но в остальном эльфы! Понятно?!
И вскоре по лагерю загуляла невероятная новость. Оказывается, гоблины на самом деле — эльфы! Возбужденные эльфы сравнивали две расы — и не находили принципиальных отличий! Вот разве что одна была гоблинами, а другая — эльфами! Это следовало пережить…
Воровки же, узнав от гоблинов новость, повздыхали и вернули остатки украденного. Как ни странно, но у своих они действительно не воровали! Видимо, потому что свои и пришибить могли не задумываясь…
Дождь мерно стучал по невидимому куполу. Костер жарко пылал. Шурпа получилась изумительно вкусной. Юная воровка, девочка невероятной красоты, развлекалась, танцуя вокруг костра. Кто-то из эльфов, видимо, применил-таки чуток магии, потому что ее свеженькое личико не было скрыто под слоем сажи и грязи и притягивало взгляды всех мужчин. Даже мелкорослый гоблин-герой, вышедший из врачебного шатра, застыл, потрясенный смертной красотой…
А потом раздался скрип телег, грубые голоса, и под защитный купол вперлась делегация пейзан. Командир свирепо поискал глазами злосчастное ближнее охранение — и нашел бойцов в круге у костра, завороженно следящих за шаловливо взлетающей юбкой танцовщицы! Очевидно, эмоционально насыщенные речи гоблинов о необходимости женского присутствия в отряде разбудили в холодных эльфийских душах что-то… можно даже сказать, человеческое! И вот он, результат…
— Маин, детка моя, а этим-то жукам навозным чего от нас надо? — полюбопытствовал командир.
Маин, привычно сидевшая на его коленях, повела пальчиком по прибывшим.
— Вот этим ничего не надо! — сообщила она. — Они купили у вас волшебный инструмент, который Одержимый Кузнец сотворил, вот и привезли плату. Телеги с зерном, еще мясо, кажется…
— А не много за несколько железок?
— За инструмент, который не тупится, не ломается, не теряется и не воруется, придает сил работнику и приманивает достаток в дом? — удивилась девочка. — Даже маловато! Но у них больше нет. Это же горные пейзане, они бедные все. А вон тот длинный и с бородой — это местный кузнец. Он с вами поедет. А на телеге — это семья его…
— ???!
— Но вы же лишили его работы! — пояснила Маин. — Кто в деревне к нему обратится? После Одержимого Кузнеца — никто! А Одержимый и сам в деревне остается. А местному кузнецу как детей кормить? Их у него вон сколько, на телегу не вмещаются! А у вас он может коней подковывать, кибитки подправлять, может, еще чего…
— Кузнец? — недоуменно развернулся командир к бледному эльфу, еще не отошедшему от сверхнапряжения волшебства.
— Я… — пробормотал бледный эльф. — Я же чую — здесь мое место! И кузня… так и манит! Отпустил бы ты меня, командир?