Девочка и эльфы
Шрифт:
Вьехо вдруг ощутил сильное разочарование. Дело в том, что он был настоящим эльфом, что бы ни бурчала по этому поводу провидица, и слава эльфийской расы была для него не пустым звуком. А еще он когда-то был неплохим бардом…
— Я за эльфов! — решительно заявил командир, и эльфы невольно охнули. — Поем по очереди, и посмотрим, чье искусство сильнее… Начинайте, я не отстану!
Эльфы приуныли. По всеобщему мнению, у командира не было ни одного шанса. Переорать племя воровок?! Да никогда в жизни!
— Дрин-дали-дали-да, да конь мой вороной! — грянули в кибитках слаженным хором, аж в ушах зазвенело.
Командир прислушался,
— Пеноструй и Игристая, вечные реки, шелест леса и блики текучей воды, дева древняя, юная — робко навстречу… дева резкой, щемящей, печальной красы…
Эльфы пораженно слушали. Это была та же баллада — но в каком виде! Командир удивительно точно подстроился под ритм и строй бессмысленной воровской песни, и еще — он пел на гоблинском, чтоб было понятно всем! А эльфийская баллада, вся из полутонов, недосказанностей, неявных оттенков смысла, изложенная на гоблинском, в котором полутоны и недосказанности попросту отсутствуют за ненужностью — это что-то… совершенно новое!
Старшина гоблинов деликатно тронул командира за рукав. Потом разинул рот, мгновение выждал, пережидая вопли воровок, и заревел:
Это было в лесу, я в засаде сидел, а обоз на дороге далеко скрипел…
Гоблин тоже совершенно точно уловил ритм и тональность, так сказать, общего произведения, и командир уверился, что перед ним действительно один из гоблинских бардов. Что ж, тем интересней состязание!
Так и пошло дальше: хор гремел про коней и кибитки, командир вполголоса излагал древнюю, как мир, историю трагической любви Черного рыцаря и предвечной девы, а гоблин орал нехитрую байку про то, как он однажды подловил припоздавшую телегу, на которой ехала с покоса разбитная молодуха со свекром…
И все было б в рамках состязания — да только воровки честно состязаться не могли. По определению.
Тут надо отметить, что в эльфийской песенной культуре имелось такое явление, как пауза. Пауза явного смысла и неявного, пауза эмоционально насыщенная и депрессивно бесцветная… Пауз было много. И традицией жестко предписывалось некое молчание перед фразой любого героя. Ну, чтоб слушатель мог предвосхищать откровения. Вот в эту паузу, после вводной «она вздохнула и сказала», воровки и грянули свое «ох, конь мой вороной, ну ты и жеребец!». Вьехо поморщился, гоблины оглушительно захохотали… А перед любой нежной фразой печального рыцаря, обращенной к внимающей деве, естественно, гремело «разноцветная кибитка, драный верх и грязный низ!». Справедливости ради следовало признать, что и гоблина воровки не обошли подлянками. Правда, «юбка треснула, девка взвизгнула и простонала: «Ох, жеребец!» выглядело куда естественней…
Что ж, за тысячелетия жизни Вьехо научился правильно относиться к поражениям. Так что недовольная гримаса быстро сменилась жизнерадостной ухмылкой, он сам стал подыгрывать воровкам, выдавая двусмысленные ситуации, и буйное веселье воцарилось на грязной дороге. Гоблины орали, юная воровка от переизбытка чувств выскочила из кибитки и пошла по обочине танцевальным шагом, подрагивая плечами и томно закатывая глаза. Маин скакала вокруг нее в неописуемом восторге и размахивала веточкой, провидица бледно усмехалась… Даже черные огромные кони с веночками набекрень словно заразились общим весельем — и только эльфы ехали с оскорбленными постными лицами…
Балладу заканчивали уже на месте,
— Эй, шуты, эльфов по пути не встречали? — отсмеявшись, спросил главный бородач на корявом гоблинском.
— Ну, мы эльфы! — все еще хихикая, отозвался старшина гоблинов. — А что?
Бородач радостно загоготал, тыча пальцем в гоблина. Вьехо нахмурился, оглядел отряд… и вынужден был признать, что на эльфов они не тянули. Пели на гоблинском, ехали вперемешку с кибитками воровского племени, с гоблинами во главе колонны… еще и веночки эти идиотские на конских головах! Да и натуральные эльфы таковыми не очень-то выглядели, потому что сменили белые шелка на практичную серую и, что особенно приятно, теплую ткань, отданную пейзанами в обмен на творения Одержимого Кузнеца. А оружие… и что оружие? Вон и у пейзан в руках полно оружия, и что? Вовсе они не эльфы, а скорее уж разбойники…
— Мы тут на эльфов в засаде сидим! — бесхитростно сказал бородач. — Так, если близко видели, то хоронитесь в кусты. Мы их сейчас стрелять будем!
Воцарилось неприятное молчание.
— Эльфы, любезнейший мой разбойник, опасные воины и владеют магией! — холодно напомнил бородачу командир.
— А мы их стрелами! — отмахнулся главарь. — И против магии правитель марки амулетик выделил!
— Эльфы, неразумный мой разбойник, без ближнего охранения не передвигаются! — с превосходством обронил командир. — А ближнее охранение — это такие воины, что всю вашу засаду…
И тут командир увидел ближнее охранение. Воины, должные прямо в этот момент глушить по кустам стрелков, оказывается, давно ехали в общей колонне и слушали вместе со всеми балладу!
— Предводитель старшего древа?! — злобно осведомился командир.
— Командир… мы же эльфы! — смущенно отозвался Элендар. — Заслышав столь необычное исполнение классики, как могли мы удержаться…
— Вот потому я и ставлю в охранение старшее древо, а не романтичную молодежь! — рявкнул командир в сердцах. — Нас же перестреляют сейчас!
— Командир… мы мигом! — заторопился предводитель старшего древа.
Выхватив копье, эльф со всей силы стал лупцевать разбойника по спине, вымещая на нем всю злость и отыгрываясь за унижение:
— Н-на тебе, н-на!
Бородач истошно взревел, эльфы попадали с седел на остолбеневших засадников… а командир, сжавшись, ждал неминуемого залпа из кустов.
Однако из кустов появился только старший следопыт. Наполовину зверь в душе, древний эльф испытывал отвращение к любой музыке, потому держался подальше от колонны и успешно выполнил работу и дальнего охранения, и ближнего.
Разбойников отлупили, разоружили и стараниями воровок раздели чуть не догола.
— Ну и чем вам эльфы не глянулись? — полюбопытствовал командир у главаря шайки.
— Шибко честные! — с ненавистью прохрипел бородач. — Захваченное пейзанам возвращаете! Эдак они все у вас защиту искать будут, не у нас вовсе! Мы тогда и не нужны станем никому! И правитель марки тоже! С голоду загнемся!
— Работать не пробовали? — равнодушно обронил командир и приказал разбойников прогнать, а захваченное оружие вьючной лошадью отправить к Одержимому Кузнецу, чтоб тот перековал на орала.