Девочка и эльфы
Шрифт:
— У нас раненые есть! — напомнил командир. — Перемещения их убьют!
— Да прирезать, чтоб не мучились! — ляпнул старшина гоблинов. — Мы в походах всегда так делаем! Мелкому мы разъяснили, он согласен! А Одержимый Кузнец силу вконец растерял, все равно ж без пользы теперь…, а герой наш геройство же свое уже совершил? Ну и хватит с него. Так что — прирезать! И — дернуть отседова, пока не поздно!
Эльфы начали возражать против такой кровожадности, предлагать разные паллиативы, но как-то без искренности. Видимо, изящная простота гоблинского мышления уж
— Значит, оставить болезных в деревне на попечении невежественных пейзан? — задумчиво подвел итог командир. — Чтоб, значит, как бы и не мы прирезали, а черное воинство, которое их, несомненно, обнаружит… И это творится у самых, можно сказать, Предвечных Престолов? Что ни времена, то нравы…
Командир огляделся, построжел — и приказал ставить лагерь, да не в деревне, а на лугу за околицей, поближе к речке. И стоять, пока раненые не будут готовы к перевозке! А сам взял Маин за ладошку и отправился гулять подальше, вниз по речке, лишь бы не видеть подольше своих светлых воителей. И они гуляли до захода солнца, дурачились и бегали друг за другом и за собакой — а потом от развеселившейся собаки… А потом еще долго сидели на речном берегу и слушали плеск рыбы и тихий шепот воды.
— Вот так поживешь тысячу-другую лет, — пожаловался командир своей малолетней подружке, — и начинает казаться иногда, что светлых сил и не осталось вовсе в природе! Вот разве что дети. Пока маленькие.
— Разбойники все? — удивилась девочка.
— Если их не пинать регулярно, то да! — улыбнулся командир.
— Ты пинай! — серьезно сказала Маин. — Пусть добрых больше становится!
— Да я и так… но вот поживешь тысячу-другую лет, да и начинает казаться…
— Элландриэл! — донесся встревоженный голосок провидицы.
Девочка подумала и слезла с колен командира. Командир тихо подивился: такая кроха, но как-то же подметила, что эльфийку коробит от одного вида малышки рядом с седым эльфом! Вот с чего бы?! Провидица — этим все и объясняется! Им никогда, никогда не понять друг друга!
Привидением объявилась эльфийка, наградила девочку высокомерной усмешкой и уставилась за реку, в прозрачные сумерки.
— Что? — забеспокоился командир и поднялся с травы.
— Не знаю! — раздраженно дернула плечом эльфийка. — Что-то.
— Спрячемся? — азартно предложила девочка.
Командир в сомнении огляделся. Ровный луг до деревни, костры лагеря вдалеке — и ни ямины, ни деревца…
Маин показала пальчиком под обрыв. Там, у самой воды, конечно, росли кустики — малышке спрятаться впору. И один — несколько побольше и погуще. Командир, не задумываясь, соскользнул вниз, поймал девочку и протянул руки к провидице. Эльфийка отрешенно смотрела в никуда. Командир пожал плечами… так что, когда Высшая дама соизволила принять помощь, она чуть не рухнула вниз головой. Командир исчез. Им никогда, никогда не понять друг друга, печально подумала эльфийка и осталась на прежнем месте, безучастная к собственной судьбе.
— Может, отползем туда, где погуще? — беззвучно прошептал командир, пытаясь хоть что-то спрятать
— Не-а! — хитро улыбнулась девочка. — Там и будут искать!
И они замерли.
На противоположном берегу осторожно зашептались. Потом звонкий голос обиженно произнес:
— Да он только что здесь сидел, я сам видел! Клянусь званием старшего следопыта, могучий Алагол!
— Или не сносить тебе головы! — пообещал невидимый Алагол.
— Может, за кустом спрятался? — предположил еще кто-то. — Эй, есть там кто? Ну-ка, если стрелой?
Рой стрел со злым шорохом посшибал листву с самого высокого и густого куста. С того самого, за которым хотел спрятаться командир.
— Что, нет никого? Жаль…
— Провидицы, наделенной доверием Предвечных Владычиц, обеих вкупе, вам уже недостаточно? — холодно осведомилась эльфийка с обрыва.
На противоположном берегу проявились из темноты многочисленные фигуры. Изящные. Тонкие. Смертельно опасные. И в белом. Ну, командир и не сомневался. Алагол как раз и был предводителем второго сгинувшего отряда разведчиков. Вот разве что насчет цвета были сомнения… но вставать все равно было неразумно. С учетом способа, которым эльфы проверяли подозрительные кусты.
— Приветствую тебя, Оксаниэль! — рассеянно сказал Алагол. — Нет, тебя нам недостаточно. Подскажи, где Вьехо найти, это и будет единственно возможная от тебя польза. А не скажешь, мы ведь реку перейдем и сами разыщем!
— Сможете? — удивилась провидица и приподняла руку.
— А кто помешает? — ответно удивился Алагол. — Провидицу, обласканную вниманием Предвечных Владычиц, не отправят с командой смертников в неразведанный мир! Так что немного ты можешь, Высшая, без мощи Предвечных Престолов! Разве что туман поднять? Пони твоего мы ведь подстрелили? Вот и тебя подстрелим. Лучники?
Командир совсем уже собрался встать — и будь что будет. Все же он считал себя светлым эльфом и не мог допустить гибели женщины. Даже если она эльфийка. Но — раньше него встала на обрыве огромная собака. И тихонько зарычала.
— Див, это ты, что ли? — неуверенно спросил Алагол. — А говорили, силу потерял… вот же брехуны эльфийские! Не сносить им головы!
У лучников сразу пропало желание пускать стрелы куда бы то ни было. Они даже и луки убрали, чтоб не подумал кое-кто как-нибудь не так. Див в полной силе… да если и не в полной, а в четверти… а меньше четверти не может быть, ибо способность к трансформации восстановилась… от него ведь река не защита! И ничто не защита!
— Это не Див, а собака! — обиженно сказал звонкий голос. — У Вьехо в отряде есть какая-то собака, не будь я старший следопыт!
— А если эта собака и есть Див? — резонно возразил осторожный Алагол. — Эй, собака, ты Див или не Див?
Собака коротко рыкнула и шагнула к реке.
— Да мы только поговорить пришли! — поспешно сказал Алагол. — Убрать оружие! Увижу клинок в руках — и не сносить тому головы… Оксаниэль! Да скажи ты ему, что мы поговорить!
— Ну, поговорите, — равнодушно отозвалась эльфийка.