Девочка и лев (сборник)
Шрифт:
– Нет, с вёдрами, – покачал головой учитель Так-Так. – Он целый день работал на огороде и не мог оставить грядки без воды.
– А какой он был из себя, этот поэт? – вытянула шею Ленточка.
– Какой? – задумался учитель. – Лицо у поэта было резкое и вместе с тем нежное. А если бы вы видели, как он улыбался… Но про улыбку эту надо рассказывать отдельно.
Учитель подошёл к окну и, помолчав, продолжал:
– Лишь поздним вечером, когда окрестные жители спали, поэт запирался в маленькой комнате под самой крышей и доставал потрёпанную тетрадь. Он писал торопливым почерком, зачёркивал и снова писал.
Особенно любил поэт дождливые вечера. Когда капли начинали барабанить по крыше, он распахивал окно и прислушивался. Дождь шумел в саду, плескал со стрехи в подставленную кадку, утихал и снова расходился. Капли ударяли в подоконник, отскакивали на тетрадный лист, чернильные строчки расплывались, а сердце колотилось чаще, и перо двигалось быстрее. Иногда поэт сердился на себя, вырывал и отшвыривал исписанный лист. Ветер подхватывал белый листок и, покружив перед окном, уносил в темноту. Поэт волновался и шагал по комнате…
Да, хорошие стихи пишут, когда волнуются. Но ещё для этого нужен талант.
– А что такое талант? – спросил Ржавая Пятка.
– Талант… – Учитель Так-Так приложил палец к переносице. – Как бы вам объяснить… Это когда человек умеет свою радость, свою печаль, своё удивление передать другим. Да, именно заставить людей волноваться вместе с тобой, чтобы люди читали твои стихи и волновались, как ты. Должно быть, это и есть талант… Понятно?
– Понятно, только не очень, – робко сказал По-нимальчик.
– Ну что ж, – сказал учитель. – Неудивительно. Я и сам это не всегда понимаю.
Лошадь тоже шевелила ушами
На перемене, отделившись от всех, Ушастик подошёл к Щёткиной конуре и тихонько свистнул. Заспанная Щётка вылезла, тряхнула чёрной шерстью и вопросительно поглядела на Ушастика.
– Сапожная вакса «Крым»! – выкрикнул Ушастик.
– Гав! – тявкнула Щётка.
– Чёрная, как ночь! – ещё громче рявкнул Ушастик.
– Гав-гав! – пролаяла Щётка.
– Она башмакам моим должна блестеть помочь! – без остановки выпалил Ушастик.
– Ну и что? – огрызнулась Щётка.
– Всё, – сказал Ушастик. – Поняла?
– Гав! – коротко тявкнула Щётка, вильнула хвостом и скрылась в конуре. По всему было видно, что и она не всё поняла.
– Да-а… – пробормотал сам себе Ушастик. – А если ещё разок на колодец с корзинкой, а?
Но по воду Ушастик не пошёл, а забежал на минутку в конюшню, к лошади Тамаре.
Действительно, лошадь Тамара умела поводить ушами не хуже самого Ушастика. А может, и получше. Оба они, Ушастик и Тамара, шевелили ушами вроде как наперегонки. А если по правде, Тамара привязалась к Ушастику. Ведь когда другие школьники всю перемену гоняли на поляне мяч, Ушастик бежал в конюшню и подкладывал сена или овса в Тамарину кормушку. И на речку Ушастик без неё не ходил. А надо сказать, Тамара обожала купаться.
Ушастик не стал читать Тамаре свои стихи. Он потрепал её за холку, принёс охапку душистого сена и стал слушать, как лошадь хрупает громко и неторопливо. Вообще-то говоря,
Кто знает?
Свистать всех наверх
С погодой творилось что-то неладное. Третьи сутки хлестал дождь. Бестолковая вода лила с неба не переставая. Речка вышла из берегов, разлилась и к концу третьего дня подступила к самым окнам разноцветной школы.
– Эхма! – озабоченно пробормотал учитель Так-Так. – Не пришлось бы спасать имущество. Как назло, ни одной лодки под рукой, кроме качелей, да и те затопило!
– Шторм, – сказал Фок. – На море это бывает сколько угодно. Прикажите задраить люки, приготовить штормтрап и свистать всех наверх.
И в эту секунду ураганный ветер настежь распахнул окно, сорвал со стены географическую карту, закружил под потолком розовые промокашки и чей-то голубой бант.
– Спокойно! – крикнул учитель. – Оставаться на мес… Но ему не удалось договорить. Новый порыв ветра вместе с громадой мутной воды через открытое окно ворвался в класс. Волна колыхнула белые парты, стол и стул вместе с учителем. Никто не успел опомниться, когда крайняя от окна парта, на которой сидели Фок и Ржавая Пятка, качнулась и выплыла в распахнутое окно..
– Не вставать с мест! – закричал учитель Так-Так. – Всем держаться за нарты!
Сидя на стуле, он подгрёб рукой к окну, с трудом захлопнул его и запер на крючок.
– Фок не пропадёт, – сказал, тряхнув мокрой головой, учитель. – Вода – его стихия. А мы поплаваем на партах, покуда река отступит. Потом вычерпаем воду и обсушимся.
– Тамара!!! – вдруг завопил, схватившись за голову, Ушастик. Он со своей партой теперь оказался у самого окна.
Все вытянули шеи и увидели: лошадь Тамара, отфыркиваясь, плыла, покинув своё затопленное водой стойло. Этого Ушастик не мог вынести. Он рванул крючок, окно снова распахнулось, и…
Сначала выплыл наружу классный журнал. Он был открыт, вода лизнула страницу, и на ней расплылась жирная пятёрка, которую Фок получил сегодня утром. Ветер неожиданно стих, и журнал мирно закачался на воде.
– Внимание! – сказал учитель Так-Так. – Без паники!
Спасай, кто может!
Впрочем, никакой паники не было. Белые парты, точно корабли с командой на борту, одна за другой выплывали через окно. Все сохраняли спокойствие. Труднее пришлось учителю. Он обхватил своими длинными ногами стул, а руками держался за плывущий по течению стол.
И тут случилось ужасное… Парта, самая первая парта, зацепилась за столб для качелей и перевернулась. Фок и Ржавая Пятка очутились в воде.
– Ка-р-раул! – раздался истошный вопль. – Спа… спа… спасай, кто мо… уоп… уоп…
Вслед за этим послышалось бульканье, и все увидали одиноко плывущую бескозырку.
– Плыви! – что было сил закричал Ушастик. – К Тамаре плыви!
Бескозырка медленно кружилась на том месте, где исчез Фок. И тут-то всем открылась страшная правда. Фок, бравый моряк и отважный мореплаватель Фок, плавал не лучше старого утюга или пудовой гири. Проще говоря, плавать он. не умел совсем и, не задерживаясь, пошёл ко дну.