Девочка Лида
Шрифт:
Дети очень любили эту комнату. Все после обеда обыкновенно приходили в нее посидеть, так как папа не позволял бегать сразу после еды, говорил, что это вредно для здоровья.
Мама устала от обеда - ей принесли из спальни подушку, и она прилегла отдохнуть на диване. Жени примостился возле мамы, Коля подле Жени, Мила с работой у столика; Любочка взяла себе низенький табурет, а Лида, известная егоза, поместилась прямо на полу, на ковре, и уверяла, что ей так будет отлично, удобнее всех.
Папа ушел к себе в кабинет, и все с нетерпением ждали
Пришел из кабинета папа, придвинул к дивану кресло, закурил сигару и сел. Все головы повернулись к нему. Папа обнял одною рукой Колю за плечи и спросил:
– Про что ты просил меня рассказать, Коля?
– Про море, папа.
– А что это такое - море?
– Море - вода, - ответил Коля, - очень большая вода.
– Большая вода!
– повторил, улыбаясь, папа.
– Пожалуй... И все-таки - какаяона? Как наш пруд на даче или больше?
– Конечно, больше, папа, - ответил Коля.
– Больше и гораздо больше. Пруд в сравнении с морем так же мал, как стакан воды перед прудом, даже еще меньше. Москва - большой город, наша деревня - тоже большая; таких деревень и городов много, много по всей земле. Кроме городов, есть поля и леса, большие равнины и огромные горы. И все-таки на свете воды больше, чем суши, то есть сухой, твердой земли. Каждое отдельное море также очень велико. Если стать на одном берегу нашего пруда, то другой берег виден хорошо; на нем можно все разглядеть: и деревья, и кусты, и человека, коли он там станет. В море же не то, в море другого берега совсем не видно, и когда люди выезжают в открытое море, то они только и видят под собой воду, а над собой - небо.
– Батюшки! Совсем не видать земли! Да ведь это, должно быть, страшно, папа!
– заметила Люба.
– Я бы ни за что не поехала.
– А я бы поехала, непременно поехала бы!
– закричала по своему обыкновению Лида, но, увидав, что мама поморщилась, продолжала потише, размахивая руками и блестя глазами: - Я бы знаете что сделала? Я бы взяла лодочку маленькую-маленькую, челночок, села бы в нее, взяла весло и уехала бы далеко-далеко, туда, в самое море.
Папа засмеялся:
– Ну, на маленькой лодочке да еще с одним веслом ты бы не далеко уехала.
– Отчего?
– Оттого что на лодочке в море опасно пускаться: как раз водой зальет, будет бросать как щепку. По морю плавают на кораблях, на пароходах; можно и на лодках, только недалеко, у берега.
– А какие бывают корабли, папа?
– Ну, подожди немного. Прежде узнаем хорошенько, какое бывает море, а потом - и какие корабли по морю плавают... Так вот, мы сказали, что море очень большое, больше всякого
– Соленая, - перебил Коля.
– Верно, даже горько-соленая. Если мы возьмем стакан воды и прибавим в нее соли, то вкус ее будет не совсем такой, как вкус настоящей морской воды. В ней есть еще горечь, она горько-соленая. Пить ее нельзя, да и проглотить трудно - такая она неприятная.
– А как же те люди, которые плавают по морю, когда они много дней не могут доплыть до берега?.. Что же они пьют, папа?
– спросила Люба.
– Ну а как ты думаешь?
– Они, верно, берут с собой воду. Во всё набирают: во все графины, пузырьки, в чашки, в стаканы...
– Погоди, погоди!
– улыбаясь, прервал ее папа.
– Нужно было бы слишком много графинов и пузырьков, чтобы набрать воды достаточно для всех людей на корабле. Они поступают проще и не берут так много мелкой посуды. Для этого есть на кораблях особенные огромные бочки, хранилища для воды; в них запасают воду и сохраняют во время плавания. При этом берут с собой побольше других напитков: вина, пива - и при удобном случае пристают к берегу, чтобы набрать свежей воды. А кто знает, как называется, в отличие от соленой морской, обыкновенная вода, которую мы пьем?
– Она называется пресной водой. Так, папа?
– ответила Мила.
– Так, дитя мое. Как называется обыкновенная вода?
– спросил папа, обращаясь ко всем детям.
– Пресною, - повторили все, кроме Лиды.
– Хорошо. Значит, мы теперь узнали, что море очень большое, что в нем не пресная, а горько-соленая вода. Пойдем дальше, не узнаем ли еще чего-нибудь? Пробовал ли кто-нибудь из вас опускать в пруд палку у берега?
– Я пробовал.
– Ну и что же?
– Моя палка до дна доходила. У берега мало воды, земля видна.
– Ну, а на середине пруда не пробовал?
– На середине нельзя достать; там большим веслом не достанешь - там глубоко.
– Ну вот, так же и в море: у берега мелко, не много воды, а чем дальше от берега, тем становится глубже. Море очень глубоко. Глубина его считается не аршинами, а саженями[5] - где в тысячу, а то и три тысячи и более саженей.- Папа! Да как же могли смерить такую глубину?
– спросила Люба.
– Простым шестом, палкой, смерить, конечно, нельзя. Для этого есть особенный снаряд. Сейчас расскажу вам, как он устроен.
Папа докурил сигару и погасил ее в пепельнице. Милочка подняла глаза от работы и с минуту смотрела на него, как бы не решаясь заговорить.
– Позволь мне рассказать, папа, - промолвила она наконец.
– Я недавно читала про это в своей новой книжке и, кажется, запомнила.
– Очень рад. Изволь, коли знаешь.
Папа замолчал, а Мила оставила работу, как примерная девочка выпрямилась, оправила платье и, сложив на коленях руки, начала рассказывать очень спокойным и ровным голосом: