Девочка Лида
Шрифт:
– Для того чтобы смерить, как глубоко море, употребляется особенный снаряд, который называется лотом.
Лида не поняла, как называется снаряд, но спрашивать ни за что не хотела.
Зато Коля не церемонился и переспросил Милу:
– Мила, как, ты сказала, называется снаряд-то?
– Лот, - повторила Мила.
– Устраивается этот лот очень просто: берут длинную, очень длинную веревку и к ней привязывают гирю. Гиря эта устроена особенным образом: в нижнем конце ее сделано небольшое углубление, которое смазывается салом. Потом, когда корабль плывет по морю, эту гирю опускают в море. Гиря, разумеется, сейчас же уходит вниз и
Милочка рассказывала так спокойно, так плавно, будто по книжке читала, нисколько не смущалась и ни разу не запнулась. Во все время рассказа Лида не сводила с нее глаз, но видно было, что не одно внимание заставляло ее смотреть так. Она жадно ловила каждое слово, и с каждым словом ей становилось все грустней. Ей снова вспомнился ее спор с няней...
Да, она совсем не знала ничего такого умного и интересного. Она совсем не умела рассказывать так, как Мила. Правда, она хорошо сказки сказывала, - так хорошо, как никто, даже лучше няни, а уж на что та была мастерица. Но что же сказки!.. Их всякий знает.
Лида опустила голову и подумала, что, кажется, все бы отдала, только бы быть на месте Милы, только бы ей, а не Миле сказал бы папа: "Ай да молодец! Нет, какова у меня дочка!"
Папа ласково смотрел на Милу. Милочка ничего не ответила, только чуть улыбнулась, а Лида обхватила руками колени и уткнулась в них лицом.
– Вот мы сколько узнали теперь про море, - снова начал папа.
– А какого цвета оно? Кто знает, какое на вид море?
– Море синее, - поглядев исподлобья, скоро проговорила Лида.
– И если налить воды в стакан, так она тоже синяя будет, папа?
– спросила Люба.
– Нет, совсем нет. Она будет прозрачная и бесцветная, как обыкновенная вода, которую мы пьем.
– Так как же это: в море синяя, а в стакане белая?.. Разве это может быть?
– А разве та самая вода, которую ты пьешь, такая же прозрачная в реке и в пруду, как в стакане? В стакане ты все видишь на дне, а в пруду?
– Нет, папа, в пруду ничего не видно.
– А цвет у них одинаковый?
– Нет. В стакане вода светлая, а в пруду темная. Да отчего же это так, папа?
– Оттого, - ответил папа, - что в пруду воды много. Посмотри на стекло в оконной раме: оно белое, прозрачное. Ну а если много таких белых стекол положить одно на другое, что будет?.. Видала ты, как стекольщики носят в своих ящиках стекла? Какие они?
– Зеленые, темные.
– Ну вот, видишь! Положенные одно на другое, они - темные, а между тем каждое отдельное стекло прозрачно и чисто. Так точно и вода в синем глубоком море. Впрочем, чем больше соли в морской воде, тем цвет ее синей, а на севере, в холодных морях, вода кажется зеленоватой. Зависит цвет моря также и от того, что в нем водится очень много всяких мелких, маленьких живых существ. Меняется его цвет и от цвета неба. Море - как зеркало: в хорошую погоду, когда небо голубое, и море бывает синее; в дурную же, когда по небу ходят темные тучи,
Хорошо море в тихую погоду, когда оно ровное, гладкое, будто зеркало, когда далекие корабли, с распущенными белыми парусами, кажутся белокрылыми птицами на нем. Страшно море в бурю, когда подымаются черные волны, растут выше и выше и падают, разбиваются друг о друга, будто ссорятся; тогда корабли, собрав свои паруса-крылья, кажутся щепками, мелкими пташками среди валов. Хочется им припасть к берегу - и не могут, и относит их ветром, хлещет волнами...
– Ах, бедные корабли! Бедные люди на них! Страшно им как!
– заговорили разом Люба и Коля.
– Ведь потонут эти корабли, папа? Непременно потонут?!
Папа улыбнулся, хотел сказать что-то, но не сказал. Он посмотрел на Лиду.
Она сидела на полу, упершись локтями в колени, положив на ладонь бледное худое лицо. Темные, широко раскрытые глаза смотрели куда-то в одну точку. Она думала о море, о котором рассказал папа. Оно представлялось ей почерневшим, бушующим, с высокими, грозными волнами, и ей не было страшно. Папа сказал, что по морю не ездят в лодках, а ей все-таки хотелось взять маленькую узкую лодочку - такую, как она видела у старого рыбака на озере, - сесть в нее и поехать туда, далеко, в самую бурю.
– Что с тобой, Лида?
– смеясь, сказала вдруг Милочка.
– Ты точно спишь с раскрытыми глазами. Проснись, пожалуйста.
– И она тронула ее за плечо.
Лида взглянула на всех так, как будто действительно только что проснулась, и начала усердно моргать.
– А ведь ты не сказал нам самого главного, папа, - проговорил Коля.
– Я ведь затем тебя и спрашивал про море, что мне хотелось знать: почему мама едет купаться в нем? Почему она не хочет купаться в пруду, у нас в деревне, как в прошлом году?
– Почему?
– повторил папа.
– Теперь ты уже знаешь, Коля, что в море вода не такая, как в прудах и реках, стало быть, и купаться в ней совсем не то, что в пресной воде. Есть болезни, при которых морское купанье особенно помогает. Соленая вода укрепляет тело, да, кроме того, и воздух близ моря бывает свежий, здоровый, полезный. Вот, Бог даст, поедет на море наша мама и вернется оттуда такая же здоровая и розовая, как прежде была, и ты сам увидишь тогда, насколько полезно действие моря.
Мама лежала на своих подушках бледная, как наволочки, и казалась очень усталой.
– Ну, что будет потом, про то никому не известно, а пока, ребятишки, боюсь, утомили мы с вами маму, заболтались совсем. Ступайте к себе наверх, играйте, - довольно сидеть. В другой раз еще потолкуем о море, а теперь будет.
Папа встал, а за ним поднялись и дети. Все чинно вышли из диванной, осторожно ступая, чтобы не стучать каблуками. Но едва они очутились за дверями, как поднялась возня: Коля ущипнул за руку Любу, та завизжала и бросилась бежать, Коля за ней, Лида за Колей и по дороге сбила с ног Женьку.