Девочка-находка
Шрифт:
— Жила-была глупая вонючка Эйприл, и никто её не любил, даже собственные мама и папа. Они бросили её в помойку… ха-ха!.. а вы как думали? А потом приходит жирная тётка и говорит: «Эйприл, сладенькая, не плачь. Перл будет твоей подругой». Как думаете, будет Перл дружить с Эйприл? — Она говорила это так, как будто действительно читала в книжке. Больно толкала меня локтем: — Эй, тупица, оглохла? Я тебе подруга? Подруга? А?
— Нет! Да! Не знаю, — беспомощно произносила я.
— Сама не знаешь, чего хочешь. Ну да ладно, я тебе помогу. Кто мне не друг, тот мне смертельный враг.
В
Я пыталась спрятаться, но ничего не вышло.
— Вот ты где! — сказала Большая Мо, вытащила меня из-под кровати и слегка встряхнула: — Сладенькая, ты ведёшь себя как мальчишка. Они тоже не любят мыться. Ты же не хочешь прослыть замарашкой? Беги скорее. Перл уже в ванной. Пускает мыльные пузыри, благослови её Бог.
Я просила, чтобы она разрешила мне мыться с Эсме.
— Нет, сладенькая. Эсме у нас совсем взрослая девушка. Ей положено мыться одной. Давай-ка, запрыгивай к Перл.
Большая Мо удерживала меня железной хваткой. Внезапно она прищурилась:
— Ну-ка, что случилось? Слегка поцапались с Перл, а?
Я помотала головой. «Слегка поцапались» — значит поссорились. Я не осмеливалась ссориться с Перл.
Мне пришлось мыться вместе с ней. Пока рядом была Большая Мо, Перл вела себя спокойно, только щипалась под слоем пены и царапала мне ноги. Но как только Мо выходила, чтобы принести с кухни свежие полотенца, Перл затевала свою любимую игру в русалок.
— Что делают русалки, Эйприл? — шептала она, придвигаясь ближе ко мне и сверкая зубами.
На бледных руках блестела мыльная пена. Мокрые тёмные волосы облепляли голову, и она становилась похожа на голландскую фарфоровую куклу.
— Я с тобой говорю, Эйприл. Слышишь? У тебя что, уши отвалились? — Она откидывала мне волосы и засовывала палец в ухо так, что в нем начинало звенеть.
— Не знаю… Не знаю, что делают русалки, — пробормотала я, услышав эти слова в первый раз.
— Ну ты и тупица! Смотри, мокрая, жалкая курица, у русалок длинные рыбьи хвосты, и они умеют — что?
Я сглотнула и стала потихоньку отодвигаться от неё, пока не упёрлась спиной в край ванны.
— Отвечай! Ты что, язык проглотила, а? — Её пальцы царапали мою нижнюю губу, и мне пришлось открыть рот. — Нет, вот он, гадость какая! Ну давай, поработай им. Скажи мне, зачем русалкам хвосты?
— Чтобы плавать, — прошептала я.
— Ура! Наконец-то дошло! Правильно — чтобы плавать!
Она схватила меня за щиколотки и резко дёрнула. Я сползла вниз, моя голова ушла под воду. Я хотела вырваться, но Перл навалилась на меня и не давала всплыть. Я слабо пыталась отпихнуть её ногой, но не понимала, где она. В голове шумело, в ушах бурлила вода. Я понимала, что она пытается меня утопить, и в глубине души помимо страха и отчаяния ощущала торжество — вот теперь ей достанется. Но внезапно она схватила меня под мышки и вытолкнула на поверхность. Я глотнула воздуха и зарыдала, кашляя водой.
— Заткнись, дура, — как ни в чем не бывало сказала Перл. — Думаешь, ты русалка? Ты совсем не умеешь плавать. Будем тренироваться. — И она вновь
Она не всегда меня топила. Часто нас мыла Большая Мо, но, даже когда её не было рядом, Перл могла вести себя как обычная девчонка, плескаться и болтать глупости. От этого было даже хуже: я каждый миг ждала, что она слетит с катушек.
Но однажды слетела я.
11
Я попыталась убить Перл.
Не нарочно.
Не знаю. Я уже не знаю, как было на самом деле. Помню то, что мне говорили. Меня спрашивали, как это случилось, и мне приходилось рассказывать вновь и вновь. Меня уговаривали успокоиться и подумать, но я не могла. Я забралась в жёсткий панцирь. Чтобы вытащить меня оттуда, понадобились бы клещи.
Наверное, я выглядела виноватой. Все считали, что я нарочно её толкнула. Может, так оно и было.
Перл пролетела по воздуху, размахивая руками, отчаянно вопя, разевая рот так, что виднелись все её белоснежные зубы. Я думала, она приземлится на ноги и ринется вверх по лестнице, чтобы прикончить меня. Но она с грохотом упала на спину и осталась лежать. Её нога была вывернута в сторону. Я думала, она заплачет, но она не проронила ни звука. Я стояла наверху лестницы и смотрела на неё. Большая Мо, Маленький Пит, Эсме, мальчишки — все сбежались на крик. Поднялся шум и гам. Пит звонил в больницу, а Мо села рядом с Перл на корточки, взяла её за руку и принялась что-то говорить. Перл не отвечала. Глаза у неё были приоткрыты, но она смотрела в пустоту.
— Она померла! — сказал кто-то из мальчишек.
— Нет, она жива, — неуверенно произнесла Большая Мо. — Что случилось? Перл поскользнулась?
Все взгляды обратились ко мне.
— Это Эйприл её толкнула!
— Конечно, она её не толкала! Скажи, Эйприл!
Я молчала. Я не осмеливалась говорить. Боялась, что Перл умерла, и радовалась, что она не сможет на меня наябедничать.
Приехали врачи. Перл привязали к носилкам, погрузили в белый фургон и увезли. Большая Мо поехала с ней. Её не было всю ночь, но к завтраку она вернулась. Одна.
— Она все-таки померла! — сказал кто-то из мальчишек.
Все смотрели на меня, разинув рты. Хлопья застряли у меня в горле.
— Эйприл — убийца!
Они все это повторили, даже Эсме, хотя она наверняка не поняла смысла этого слова.
— Прекратите нести чушь! — велела Большая Мо. У неё под глазами были тёмные круги, волосы слиплись. — Перл жива, но ей очень плохо. У неё вывихнуты запястья, сломано бедро, нога и несколько рёбер. Бедняжка проведёт в больнице несколько недель.
Я пискнула от облегчения.
— Эйприл, нам надо поговорить, — мрачно сказала Большая Мо.
Она взяла меня повыше запястья, будто ей неприятно было держать мою ладонь, и отвела в свою комнату.
Нам запрещалось туда заходить. Мы выдумывали, будто Большая Мо и Маленький Пит прячут там телевизор размером с экран кинотеатра, кожаные диваны и белые ковры. Но телевизор оказался меньше, чем наш, общий, диван был обит старой тряпкой, похожей на платья Мо, а ковров не было вовсе — только тусклый желтоватый ковролин. Я смотрела на него все время, пока слушала Мо. А она не спешила умолкать.