Девочка по имени Аме
Шрифт:
– Хорошо, - кивнул Удзумэ.
– А ты?
– Думаешь, я с ками, превращенным в йокая не справлюсь? Да я, будучи студентом, Гоэна победил! Ты за кого меня принимаешь?
– Не хвалился бы раньше времени, - осадил его Кимэй.
– Нет уж, в себе я уверен. А вот ты в себе?
– он снова поднял свою катану. А Кимэй - свой меч.
– Давай, проверим.
Поняв, что никто больше с ним разговаривать не станет, Данте помчался за Акито. Будет очень обидно, если спутник уйдет без него. Все-таки поблизости могут быть йокаи, и довести брата до Академии - это священный долг. А Хорхе… Хорхе справится.
У неба есть потрясающая особенность: когда портал спутника открывается несколько раз в одном месте в короткий промежуток времени, облака заворачиваются в кольцо. Иногда кажется, что это огромный дракон, который кусает свой хвост - красивое и завораживающее зрелище, но почти всегда сообщающее о том, что в данном месте случилась беда. Сейчас этот дракон кружил над особняком Сарумэ…
Данте подбежал к Акито и остановился рядом. Брат не удостоил его и взглядом. Он застыл на месте, ожидая финальной навигации орбитального спутника. Вел он себя так, как ни в чем не бывало, а на раненное плечо, из которого до сих пор сочилась кровь, внимания не обращал. И правда, царапина ведь. Но Удзумэ шагнул к Акито, порываясь помочь: перевязать или промокнуть кровь, может быть. Но Акито остановил его:
– Не приближайся!
– Прости.
– И слышать не хочу!
– Ты имеешь право злиться…
– Замолчи!
– Акито… Как тебя убедить в моей искренности?
– почти со страданием спросил Данте.
Брат повернулся и окатил ледяным презрением. Отчего же он такой холодный? Отчего упрямый? Но ведь дорог любым, несмотря ни на что.
– Хочешь, чтобы я тебе поверил?
– Данте, не веря в свое счастье, кивнул.
– Тогда оставь меня в покое. Никогда больше не появляйся в моей жизни, чтобы я забыл о твоем существовании. Понятно? Не ходи за мной, как привязанный! Не закрывай собой меня, когда мне грозит опасность!
– Но…
Спутник моргнул раз в чистом небе, будто подмигивая им, стоящим на земле, моргнул второй - предупреждал, что команда принята и отмене не подлежит, а потом бросил вниз ослепительно яркий луч, растворяя собой путников. В этот самый момент на женской половине дома Сарумэ что-то оглушительно грохнуло, крыша посыпала черепицей, с треском проломилась стена. Будто северное сияние спустилось с небес - но это всего лишь нити Великого потока, еще призрачные и безопасные, но уже готовые к тому, что настоящий мастер сплетет их в смерть. На миг оранжевым маревом вспыхнул купол щита, а потом стал прозрачным, и сквозь него можно было различить двоих, схватившихся насмерть. Больше не было нужды сдерживаться. Настало время измерить силу противника. Бывшая Сошу против талантливой Ямато. Кто победит?
Но Данте этого уже не видел. Спутник почти нежно подхватил их с Акито и понес к Академии. В холодный и уже знакомый осенний лес, где трава хрустит под ногами от изморози и вода покрылась коркой льда, которая затекла в отпечатки лошадиных копыт.
– Надо перевязать. Вдруг грязь какая попадет?
– заволновался Удзумэ, но его смирили недовольным взглядом.
Акито молча взял курс на Академию. Данте поплелся следом.
– Насчет твоего предложения… - вновь нарушил глубокую предрассветную тишину
– Знаешь, так не пойдет. Можешь мне не верить, но это не значит, что я оставлю тебя в покое.
Акито долго не отвечал. Удзумэ и не надеялся, что это произойдет, так что когда заговорил, оказался удивлен до глубины души.
– Тогда придется тебя убить.
– Ты меня не убил до этого, не убьешь и сейчас.
– Хорошо меня знаешь?
Данте ухмыльнулся. Когда Акито начинал с ним разговаривать, казалось, что он и злиться перестает. Конечно, лишь видимость.
– Лучше, чем кто-либо.
– Вряд ли.
До самой Академии они больше не разговаривали. Вернее, Данте пытался, но Акито делал вид, что оглох. В конце концов и Удзумэ надоело стучать в закрытую дверь, он и замолчал. Его думы, совсем не веселые, то и дело возвращались к Хорхе. Справится ли он или нет? А может, стоит пойти попросить помощи? Но не к Рихарду - он здесь замешан слишком явно, из передряги сына может и не захотеть вытаскивать. Может, к наставнику меча? Он хоть и недолюбливает Хорхе, но смерти ему явно не желает…
– Ну и вид у вас!
– присвистнул дежурный постовой у входа в Академию. Акито только хмыкнул.
– Наверное, тяжело быть командиром комитета по профилактике и дисциплине?
– С чего это?
– спросил брат.
– Да сбегают тут всякие, - он кивнул на растрепанного Данте.
– А вам лови их.
– Лучше делай свою работу, - ответил Акито.
– Тогда и мне не придется его возвращать!
Парнишка на воротах позеленел и вытянулся в струнку. Аши, восьмой курс. И не такой сильный, как Акито.
Когда они прошли пост, брат уверенно свернул в сторону Главной башни. Данте уже решил, что он совсем рехнулся от прошлых событий и поспешил за ним.
– Эй! Твои общежития в другой стороне.
– Я знаю.
– Так зачем ты туда идешь?
– недоумевал ками.
– Тебя веду к ректору. Объяснишь ему, как ты выбрался из общежитий, не переполошив всю Академию. А заодно и расскажешь, как взломал систему соловьиных полов.
Данте застыл в оцепенении от таких нелепых обвинений! Да не взламывал он ничего! Они… сами. Так зачем еще к ректору идти, который…
– А ты уверен, что это хорошая идея? После слов той кицуне… - которая еще и исчезла при загадочных обстоятельствах. Как заметил Хорхе "исчезла нехарактерно для йокаев".
Акито смерил Удзумэ одним только взглядом. Но каким! От него бедный ками едва не споткнулся.
– Господин ректор не мог быть в этом замешан. Она лгала.
Сил переубеждать брата не было никаких. Уж легче придумать очередную историю, почему его где-то в лесу ловили. Интуиция подсказывала, что правду здесь говорить не стоит совсем.
Хорхе вернулся где-то через час. Данте уже успел пообщаться с сонным Рихардом, наплести ему о том, что мечтал посмотреть на ночной Ареццо, но слегка не рассчитал расстояние, да и Акито за ним гнался. Хатиман поверил - Данте умел быть очень убедительным, - и даже решил не наказывать, а сводить всех Хищников на экскурсию в город. Все-таки ректор очень странный.
Хорхе появился в комнате Данте в тот момент, когда тот переплетал косу, сидя на полу. Он отодвинул фусума, прошел в комнату, пошатываясь, и погладил своего отпрыска по голове.