Девочка по имени Аме
Шрифт:
– Ты пахнешь йокаем, - заметил Данте. Он слушал речи Кимэя, но ни на мгновение не расслаблялся.
– Хищники тоже пахнут йокаями. Это всего лишь Сейкатсу, на которую ты реагируешь.
– Что ты здесь делаешь?
– это уже Акито. Он хотел выйти из-за спины Данте, но ками ему не позволил - сделал шаг в сторону, когда брат попытался.
– Тебя послал Рихард?
Кимэй покачал головой.
– Нет. Он не в курсе моего отсутствия. Наверное, стоит прояснить некоторый момент: мы действуем по отдельности и преследуем разные цели.
– Что за цели?
Йокай -
– Что касается Хатимана, он меня в свои планы не посвящает, - ответил Кимэй спокойно.
– Мои же - вряд ли тебе понравятся. Я не стану пытаться тебе доказать что-либо, или объяснять причины своих поступков, ведь верю, что однажды придет время, и ты поймешь меня… Хотя сейчас я должен попросить прощения за то, что Данте оказался ранен по моей вине. Зная, как ты к нему относишься…
– Я никак к нему не отношусь, - возразил Акито.
Данте же вдруг осознал смысл сказанного Кимэем и распахнул от удивления глаза. Он не мог вымолвить ни слова, ведь понял, что Кимэй их предал. Он не просто был этой мерзкой тварью, йокаем, он был еще и предателем, который покушался на самое дорогое…
– Так это ты его убить хотел?!
– ощетинился Данте.
Кимэй кивнул, внимательно глядя на ками. Наверное, со стороны Удзумэ выглядел забавно - волчонок, который стоит перед большим и страшным зверем. Зверем, во много раз сильнее него самого, но не отступает. Потому что не может, не имеет права, не хочет…
– Я не хочу его убить, я хочу стать ему родителем, - пояснил Кимэй.
– Но в Академии это почти невозможно. Моя первая попытка провалилась, и я сожалею, Данте, что ты получил ранение, - Кимэй выглядел искренне виноватым.
– Для второй попытки я выбрал более надежное и отдаленное место.
– У тебя ничего не получится!
– прорычал Данте. Рядом усмехнулся Акито. Похоже, он тоже считал, что его персона йокаям не по зубам. Конечно, расклад сил не особо прекрасный: Аши, хоть и гений, и Хищник, который ничего не смыслит в искусстве боя, против сильного и опытного йокая, бывшего ками, Сошу.
– Прошу тебя, Данте, не мешай мне. Я не хочу причинять вред. Ты ведь Сокровище…
Сокровище… Память мутная, рваная, слишком размытая напомнила о том, что Данте где-то слышал подобное. Летом, когда шел по лесу, а впереди мелькала Вивиан, так похожая на эту рыжеволосую кицуне, что сейчас от ужаса забилась в угол и сжалась, вздрагивая от каждого звука… Он помнил, как Вивиан его защищала от Принца Гоэна, когда говорила, что убивать его нельзя. Тогда она тоже называла его Сокровищем… Повелителя. Что же это значит? Хотя нет, неважно! Сейчас Акито в опасности, а потом, все остальное потом!
Акито снова усмехнулся. Встав за спиной Данте, он наклонился к его уху и произнес.
– Ты же ками. А я человек. Так исполни свою святую обязанность - защити меня. Прямо сейчас, убей йокая, пока он не покончил со мной.
Это была провокация. Поддаваться на нее было глупо, - говорил разум, у которого манжетой купировали Инстинкт. Нужно вести переговоры. Убалтывать, договариваться, ставить условия, искать слабые места, играть на них. Открытое
Она щелкнула и упала на пол. Данте повернулся к Акито, глядя на него со страданием и непониманием. Перед тем, как его сознание может отключиться, и он натворит здесь дел, ему хотелось взглянуть в лицо брату и узнать причину такого поступка. Акито испугался за свою жизнь и таким образом просит защиты? Он верит в то, что Данте может победить? Он направляет его? Нет, все не то. Лицо Акито выражало такое удовлетворение, что Удзумэ почувствовал ужас. Брат ему сейчас мстил за ложь, отказывался от него и избавлялся, как от ненужной игрушки.
– Чего ты ждешь?
– спросил он. Синие-синие глаза, глубокие и невероятно жестокие. Для Данте в них ничего нет, кроме презрения.
– Зря ты это сделал, Акито, - укорил его Кимэй.
– Ты ведь не простишь себе, если с ним что-то случится…
– Так ты еще и душевного доктора из себя изображаешь?…
Жесткий, точно наждак, голос Акито прошелся по оголенным нервам и потонул в красном мареве, которое было вызвано пробужденным Инстинктом. Кажется, они и дальше о чем-то говорили, но Данте уже не слышал. В его ушах стучала кровь, а тело распирало от ярости. Он собирал Сейкатсу, не обязательно своей стихии, а любую, до какой мог дотянуться. Акито шире ухмыльнулся, довольно, удовлетворенно, его глаза горели демоническим зловещим огнем, а лицо имело такое выражение, будто он единственный в целом мире имеет право на свою месть. Наверное, именно это и слегка отрезвило Данте.
"Не причинить вреда человеку", - это была последняя разумная мысль, посетившая его. С ней он и бросился в атаку.
02 день месяца Овцы 491 года Одиннадцатого исхода,
Ие- но футана, страна Поднебесная, Нара,
Особняк Сарумэ
Ночь была на исходе, когда спутник сверкнул зеленым в третий раз. На востоке уже забрезжил рассвет, но солнце пока не спешило выкатываться из-за виднеющейся вдали горы с ледяным пиком. За ней начинались обширные земли Имубэ, отчего казалось, что солнце ночевало именно у этих добрых соседей.
Ками, которого принес спутник, мало интересовали красоты и особенности природы. А сейчас его особенно все раздражало - и отсутствие укладки на голове; и то, что его разбудили ночью и заставили переться, йокай знает куда; и то, что рассвет еще не наступил и потому давал мало света; и, конечно, хронический идиотизм окружающих, которым болели все, кроме самого ками. Вот если бы у одного было больше ума, чтобы задуматься о подозрительности присланного письма, а у другого - чтобы позвать на помощь, то возможно, и с укладкой сейчас дела обстояли бы иначе, и ночной сон никто бы не прерывал, а рассвет бы наступил намного позже. Но к великому раздражению этого не произошло, а сложилось все так, как сложилось.