Девочка по имени Аме
Шрифт:
Человека отпустили, и он с глухим криком упал на землю. Амэ окинул его взглядом, и, поняв, что он жив и отдышится, посмотрел по сторонам в поисках йокаев. Они были рядом, Амэ чувствовал их запах. Двое слабы, справиться с ними будет несложно, с третьим возникнут проблемы. Нужно будет больше силы.
– Спасибо, что пришел, - человек коснулся ноги Амэ, скользнул пальцами по запыленной юкате. Кланяясь в ноги, так люди благодарят ками за свое спасение. Похоже, его с кем-то перепутали.
Юноша взглянул вниз и произнес:
– Мне мешает сердце. Что делать?
От этих слов у человека в глазах зажегся страх, и он отполз от него подальше, волоча
– Я не дам тебе умереть, - уверил его Амэ и поднял голову, нюхая воздух. Он собирался выслеживать йокаев по запаху. Повязки на груди юноша подцепил большим пальцем, и они послушно разошлись, сползая вниз, открывая царапины на груди. Сердце по-прежнему билось сильно и яростно, казалось, посмотри на грудь и увидишь, как оно стучит по ребрам, пытается выйти. Позже. Амэ разберется с этой проблемой позже.
Амэ отвел руку в сторону, Сейкатсу, похожая на грозовую тучу, стала течь на ладонь, скапливаться, точно вода, в углублении, и, точно вода, капать на землю, безжалостно убивая травяной ковер под ногами. Листья желтели, моментально выцветали, и под ногами образовывались уродливые круги, проплешины, вызванные неочищенной Сейкатсу. Сила жизни без должной обработки убивает.
– Нет, пожалуйста… - замолил человек, - Это так больно. Пожалуйста…
Амэ в ответ лишь тряхнул головой, путая голос живого человека с тенью. Ему казалось, что молят где-то далеко, не здесь, не сейчас - Сейкатсу туманила разум, туманила восприятие, оставляя и нацеливаясь на главное - на йокаев.
– Если выйдете добровольно, обещаю, ваша смерть будет быстрой, - уверил Амэ и замер на несколько долгих мгновений, ожидая, что его предложение примут. И оказалось, что не зря.
В поле видимости появился Принц. И мир сразу сузился до цели. Стена деревьев с одной и другой стороны, но коридором идет дорога. В ее начале стоит Амэ, в ее конце - йокай, которого нужно уничтожить. Сейкатсу в руке настолько послушна, что не верится: стоит только подумать, и она уже принимает нужную форму.
– Тебе не победить меня, - бросил Принц. Его фигура расслаблена, будто у Амэ нет ни единого шанса зацепить его.
– Я просто возьму больше силы, - спокойно ответил Амэ, швыряясь в противника Сейкатсу. Принц даже не стал отклоняться, просто повел рукой, и стрела, пущенная юношей, распалась шипящими брызгами.
– Потому так опасны пробужденные Жертвы, - усмехнулся Принц, отряхиваясь.
– У них нет лимита. Они берут столько, сколько хотят.
Амэ не ответил. Не посчитал нужным. Просто взял еще. А потом еще. И еще. Задул ветер, такой яростный, будто хотел стереть с лица земли все происходящее. Над ними клубилась воронка, и если посмотреть вверх, то будешь пойман в ловушку. Будет казаться, что она, жадная, голодная и злая, обязательно тебя засосет.
– Но чем больше они берут, - прическа Принца казалась окончательно испорченной, ведь удары Амэ были тяжелыми. Легче сражаться со стихией, чем с мятежной Жертвой, - тем больше становятся йокаями.
Ту- дум!
Бухнуло сердце, и Амэ отпрянул, схватился за грудь, царапая острыми когтями кожу, оставляя на ней глубокие царапины.
Если сердце мешает, значит, его надо вырвать. Вырастет новое. И тогда…
Амэ упал на одно колено, вновь собирая Сейкатсу для атаки. Теперь он точно уничтожит этого гада. Просто нужно больше, еще больше, как можно больше. И уже больно, а рука дрожит, потому что Сейкатсу тоже имеет вес, а Амэ собрал ее столько, сколько весит целая гора. Амэ терпел, не обращал внимания ни на что.
–
– Жаль только, бьется оно недолго.
Ту- дум!
– в последний раз бухнуло сердце и остановилось, будто услышав слова йокая. Амэ закричал, накапливая энергию. Она стала совсем невыносимой, ее нужно было использовать - бросить в атаку, чтобы раздавить противника. Голос сорвался, сдавленно захрипел, ветер зашумел в ушах, и небо рухнуло на землю, придавливая собой все - ни моргнуть, ни вздохнуть. И все объято жестокой Сейкатсу, сейчас враждебной и разрушительной, даже к Амэ. Она царапает, она жалит, она бьет. Легкие отказывают, и кровь в жилах останавливается, потому что сердце больше не хочет биться. Мир вокруг захлебывается агонией, плавится: и столетние деревья, и зеленая трава, даже земля вскипает, начинает пузыриться под ногами. Еще немного, и разойдется, откроются врата в Еминокуни, и страшные мертвые лица покажутся, вылезут наружу. Потому что сейчас уничтожается сама материя бытия, даже она не выдерживает неочищенной разрушительной Сейкатсу.
– Телепортируемся!
– в этом безумии слышен крик Принца.
А потом случился взрыв.
Шел дождь. Крупные холодные капли барабанили по листве поваленных деревьев. Вода скапливалась в глубоких бороздах и рытвинах. Она будто пыталась разгладить, скрыть следы недавнего сумасшествия, но тщетно. Ее слабость была слишком очевидна. Но все же что-то сделать ей удалось: земля размокла, стала вязкой, и теперь в ней застрять оказалось легче легкого. Земля, смешавшись с водой, превратилась в грязь, тяжелую, пахнущую пеплом и безумием. Вода не могла это смыть, как ни старалась.
Первое, что увидел Сарумэ, когда открыл глаза - ту самую грязь, вязкую, глубокую, неприятную. Лицо Амэ лежало в луже. Тело все болело так, что едва попытавшись пошевелиться, оно вернуло такую волну боли, что Амэ зашипел. Кажется, на нем не было ни одного живого места. Глядя в лужу, как зеркало, Амэ пытался вспомнить, что произошло. Лужа показывала кусочек леса и серое плачущее небо, бесконечно затянутое тучами, а память молчала, ни о чем рассказывать не хотела, как ни пытайся. На том месте, где должны были находиться события этого дня, будто гнездилась большая черная воронка. Воспоминания обрывались на остановившейся карете. Потом - темнота, и этот дождь, и эта боль.
Холодно. Под дождем Амэ совсем замерз, но, наверное, это было даже неплохо - не так больно. Нужно было подняться, но юноша не мог. И даже дело не в боли, а в том, что тело просто отказывалось функционировать. Оно было каким-то непослушным, громоздким, чужим. Не своим… Странное ощущение.
Юноша еще немного полежал в луже, а потом решил, что этим ничего не добьется, и решил все же попробовать подняться. Попытка не удалась, и Амэ вновь отключился.
Второе пробуждение было не менее неприятным. Но теперь юноша лежал на спине, и проклятый дождь заливал лицо, точно холодные слезы, скапливался в глазах и лился тонкой струйкой по вискам, попадая уши. Чтобы хотя бы открыть глаза, не боясь залить их ледяной водой, Сарумэ осторожно перевернул голову на бок. Не то чтобы от этого полегчало, но зато дало понять, что шея вроде в порядке. Во всяком случае, она не взрывалась от боли.