Девочка Прасковья
Шрифт:
тебя на пароме, и обещания свои легко нарушал там, на болоте… Нет, я еще
весьма грешный человек!» Но опять не хватило духу признаться… Мы еще немного
помолчали, думая о своем, а затем я сменил тему разговора: — Слушай, Паш, а ты
хотела бы побывать в Египте?
— Нет! Там очень жарко,
и всякие там проклятия фараонов витают… Мне, знаешь, больше нравится
путешествовать по святым местам, особенно по нашим, по российским. Ну вот если
бы в Иерусалим, на Святую
глазами, прикоснуться к нашим христианским святыням, наполниться их чистотой и
силой!
— А со мной поехала бы?
— С тобой? Пожалуй…
наверное, да!
— Почему?
— С тобой интересно
путешествовать! Ты такой веселый и, главное, умеешь устраивать очень удобные и
уютные ночлежки! — рассмеялась девчонка. — А в пустыне, наверно, сложно
ночевать, как ты думаешь? Там ведь холодно, леса нет, одни верблюжьи колючки да
песок… Да еще кругом эти жуткие гюрзы, скорпионы и тарантулы…
— Да, пожалуй, ты права!
Наша земля на этот счет гораздо гостеприимнее! И поесть дает, и дровишки для
костра, и местечко для отдыха…
Мы вновь замолчали.
Теперь паузу нарушила Пашка:
— Жор, а расскажи мне
что-нибудь про Египет! Мне и ехать туда не надо будет! Мы ведь тут прямо, как в
пирамиде, лежим!
— Да, Эхнатон и
Нефертити… — согласился я.
— Жор, а Нефертити
действительно была красавицей?
— Считают, что да.
— Конечно, цари всегда
выбирают самых лучших женщин! — вздохнула девчонка.
— Отгадай вот загадку! О
ком арабы говорят: «Голова — в огне, ноги — в воде»?
— М-м-м… О верблюде?
— Нет.
— О страусе?
— Ха! — усмехнулся я. —
Это когда он голову в песок прячет, что ли?
— Ну да!
— Хм, логично… Но
только, зачем ему ноги-то мочить?
— Ну, тогда — не знаю…
Восток — это дето тонкое… — сдалась Пашка.
— Это они так о
финиковой пальме говорят!
— А-а-а! А я, знаешь,
ела финики… Они такие сладкие, а внутри длинная гладкая косточка! Расскажи
еще что-нибудь.
— Ты пирамиду Хеопса в
Гизе знаешь?
— Ага, в учебнике
видела. Это самая большая из пирамид, верно?
— Да. А всего в Египте
порядка сотни пирамид! Пирамида Хеопса была самым высоким сооружением в мире в
течение сорока шести веков! Представь!
— Ого! Такая старушка!
— Да, седая старина… А
знаешь, она состоит из двух миллионов трехсот тысяч гигантских известковых
глыб! Их так тщательно отшлифовывали, что при кладке между ними нельзя было
просунуть даже острие ножа. Высота ее сто сорок семь метров! И возводили ее сто
тысяч
тысяч железнодорожных платформ!
Я еще долго рассказывал
Пашке о фараонах и о разных достопримечательностях Египта, об арабских яствах, пока окончательно не усыпил ее. Когда девчонка затихла, я встал, сходил
напиться водички, проверил засовы и опять вернулся на лежанку. Долго не
спалось. Странный сон не давал мне покоя, да и слова Прасковьи о вере в меня
будоражили душу. Я немного помечтал.
А когда уже стал
засыпать, то в мозгу у меня вдруг отчетливо промелькнула мысль: а ведь сегодня, кажется, начался уже август! Но переварить это внезапное открытие я уже не
смог. Я спал, и мне снился дом: ужин в гостиной, где тетя Клава угощала нас
своим фирменным супчиком, приготовленным из боровичков. Странным было лишь то, что кроме знакомых мне с детства людей, рядом со мною сидела моя славная
сестрица с озорными русыми косичками на груди… И пахла она хвоей, малиной, дымом костра и ароматами лесных целебных трав… А за окнами шумел дождик, качались и скрипели деревья. Тревожно пела какая-то большая ночная птица… И
мне хотелось смеяться и плакать от мысли, как здорово, что все мы, наконец, теперь вместе!
В ПОСЕЛКЕ
Мы отправились к горам
ближе к полудню, когда солнце уже вовсю работало на небосклоне. Пришлось
подождать, пока оно при помощи ветра разгонит тучи и хоть немного обсушит
окрестные кусты, отяжелевшие от воды, изрядно пролившейся за ночь. Здоровье мое
было в норме. Силы вернулись, а вместе с ними и радость жизни, и уверенность в
скорейшем возвращении в родные края. Я чувствовал, что этому непредвиденному
путешествию подходит скорый конец. Прасковья приготовила сытный завтрак: макароны, компот из сухофруктов и трав, пышные оладушки. Поев, мы стали
собираться в путь. С собой практически ничего брать не стали, так как считали, что еще до вечера уже вернемся на большую землю. А содержимое избушки, может
быть, кому-нибудь еще пригодится. Я все же прихватил в дорогу одну газетку и
всех таблеток по две штуки — так, на всякий пожарный случай, — а Пашке
предложил взять малость харчей. Та сначала не хотела этого делать, но, подумав, все-таки согласилась и завязала в узелок из-под гороха две таранки и четыре
сухаря.
— Ты считаешь, этого
будет достаточно? — спросил я.
— Конечно! — усмехнулась
девчонка. — Господь таким количеством еды накормил аж пять тысяч человек!