Девочка Прасковья
Шрифт:
Мы поднялись и пошли к
калитке. Пока девчонка приводила себя в порядок, я, взяв кол, сходил на улицу
на разведку, а заодно и набрал в колодце бутылочку воды. Собак вроде бы нигде
видно не было. Они даже и не лаяли. Похоже, необычный утренний зной загнал их
всех в укрытия. Жар и духота действительно становились просто нестерпимыми.
Набирая воду, я вновь почувствовал тревогу в своей душе.
«Ну вот! — подумал я. —
Как бы эта ранняя гроза не
И я уже не знал, как нам
лучше поступить: идти к лысым горам или же лучше остаться пока в поселке и
переждать тут грозу и бурю. Но когда они разразятся, было еще неизвестно, а
вертолет вот мог появиться в любой момент. Напившись и окатив голову и грудь
прохладной водичкой, я отфыркался и, взяв бутылку, покрепче завинтил ее и
поспешил на окраину. Пашка ждала меня, сидя на лавочке. В руках у нее тоже была
палка.
— Идем! — крикнул я. —
Собак пока нигде нету! Нам надо спешить!
Прежде, чем ступить под
душные своды леса, я оглянулся. Поселок-призрак парил позади в густом
серебристо-голубом
мареве зноя, точно загадочный мираж пустыни… Похрупывая последними сухарями и
запивая их колодезной водицей, мы уверенно шли к холмам. В лесу было очень
душно, как в джунглях на экваторе. Влажность воздуха достигла критического
предела. Усилились болотные испарения.
— Точно в сауне паримся!
— пошутил я, но с тревогой стал отмечать, что тугие облака все увереннее
начинают прикрывать солнце, захватывая все новые и новые участки небосклона.
Гроза гналась за нами и
была уже не так далеко… Но я о своих догадках не стал говорить моей спутнице, чтобы не расстраивать ее раньше срока. На полпути мы сделали короткий привал у
небольшого лесного озерца. Надо было освежиться. Зеркальная гладь воды ясно
отражала в себе окружающий ее лес и бегущие по небу свинцовые облака. Я
опустился на колени и зачерпнул полные пригоршни живительной влаги. Сосны в
воде сразу же затанцевали длинными змеями. Умывшись, мы допили воду в бутылке
и, немного посидев на сухой елке, двинулись дальше. Ориентировка в лесу была
неважнецкая.
Чтобы не сбиться с дороги, выбрали опять северное направление, которое, в
худшем случае, привело бы нас если не к холмам, то к более высоким скалам, что, в принципе, было бы для нас еще лучше. Ветер начал усиливаться. Он метался в
вершинах деревьев, осыпая нас колкой хвоей и шишками. Гроза неумолимо
приближалась… И все же мы опередили ее.
Правда, немного опять
заплутали и вышли не к своему холму, а к подножию весьма приличной горы. Слои
гранита
подходящий путь наверх, мы неожиданно наткнулись на высокую щель в горе, ведущую, видимо, прямо в ее недра. Хоть у нас и не было лишнего времени, а в
небе все чаще и чаще тревожно грохотало, мы все же решили заглянуть внутрь
горы. Метров десять-пятнадцать пришлось двигаться на четвереньках, пока мы не
оказались в более просторном зале. Из него вел хоть и узкий, но вполне
проходимый ход дальше. Мы прошли по нему еще сколько-то десятков метров и
очутились в новом подземном зале — да в каком красивом! Разноцветные сосульки
всех форм и размеров были тут повсюду: свисали со сводов, тянулись к гранитному
полу, некоторые уже касались его, превращаясь в причудливые ледяные
нагромождения; другие, наоборот, лезли снизу вверх, упорно желая достичь
потолка,
и если кому из них удавалось это сделать, то они превращались в большие
красочные шары, похожие на глубинные бомбы. Зрелище было просто потрясающим!
Даже та пещера, в которой побывала наша тургруппа, не шла ни в какое сравнение
с этим чудом природы.
— Супер! — негромко
произнес я.
Однако голос оказался
таким громким, что буквально прогрохотал по мрачному подземелью.
— Тихо! — шикнула на
меня Пашка и приложила палец к губам.
Мы прислушались. Здесь,
под землей, мир, привычный для нас, практически перестал существовать. Ни
единого его звука, ни запаха, ни волнения сюда не залетало. Тут царило свое
время — тихое, размеренное, точно замороженное… Был свой воздух — непривычно
чистый и холодный, как ясным зимним вечером. Разгоряченные зноем, мы не сразу
все это заметили и какое-то время осторожно двигались по ледяному дворцу, любуясь его красотами. И тут мы отчетливо услышали звук падающей воды и
журчание ручейков средь камней. Прошли еще немного и, миновав узкий коридорчик, внезапно выбрались наружу. В лица нам ударил привычный яркий свет. Солнце, на
некоторое время отбившись от окружавших его темно-синих туч, снова разлило по
округе слепящее золото лучей. Но все это не так сильно поразило нас. Мы, точно
завороженные, уставились на небольшой водопадик, озорно струившийся из горы и
низвергающийся на гладкую, отточенную им гранитную плиту, точно на «кирпичик»
из пирамиды Хеопса. Разбившись об нее, он превращался в десятки ручейков, которые убегали вниз, к подножию скалы, и там исчезали среди камней, так и не