Девочка с перчиками
Шрифт:
Ответ не заставил себя ждать: «Дорогая моя, ты вернула меня к жизни! Я люблю тебя! Завтра заберу тебя из института».
Яна обрадовалась. Завтра она все скажет Мише, не станет ничего скрывать, и если он согласится быть просто любовником, что ж… Я буду рада.
Юля впервые ехала домой к Леонтию. До сих пор они встречались либо у кого-то из ее подруг, либо в гостиницах, а тут вдруг он пригласил ее к себе, в свою громадную квартиру на тринадцатом этаже нового элитного дома. До начала литературной деятельности Леонтий Зной, тогда еще Леонид Засыпкин, был весьма успешным бизнесменом, но затем, столкнувшись
Юля приехала к нему с изящной корзинкой, полной крохотных слоеных пирожков с мясом и капустой, которые Леонтий обожал. Он встретил ее сияя.
— О, красавица моя, ты изумительно выглядишь! Просто невозможно поверить, что столь роскошная женщина сама печет такие шедевральные вещи! Ну проходи, проходи! Посмотри мою вдовью берлогу!
«Вдовья берлога» привела Юлю в ужас и замешательство. Подобной безвкусицы она не ожидала. В кабинете знаменитого писателя ее потрясли три больших золоченых орла, два стояли на письменном столе, один на книжном шкафу. Четвертый, бронзовый, распластал свои крылья на стене напротив дорогущего письменного стола на львиных лапах. Обои в кабинете были темно-зелеными с золотом, а на столе, кроме двух орлов, стоял еще и бронзовый чернильный прибор с часами.
— Ты здесь работаешь? — не без робости спросила она.
— Да нет, я же пишу на компе, где придется, а это так сказать, парадный кабинет.
— Но зачем нужен парадный кабинет? Ты же не генсек!
— Юлька, не ворчи, хочешь кофе? А то от твоих пирожков голова кругом идет, так вкусно пахнут!
— Нет, сначала покажи мне квартиру!
— Ну что ж, идем!
Кухня и столовая были по моде соединены в единое пространство. Но кухня была обставлена традиционно — темного дерева вполне функциональные стенки, с печками, машинками и т. д., только холодильник, огромный, трехкамерный, был позолоченный. А в столовой вокруг большого стеклянного стола высились громадные, весьма витиеватые, обитые золоченой кожей полукресла.
— Нет! — воскликнула Юля.
— Что нет? — добродушно откликнулся Леонтий.
— Тут нельзя находиться, — твердо сказала Юля. — В этой квартире просто нельзя жить! Это катастрофа!
— Но почему?
— Леонтий, ты сам это обставлял?
— Ну… мне помогала одна дизайнерша… А что? Тебе не нравится?
— Я сейчас просто сблевану! Это такая безвкусица… Такой дурной тон!
— Ты находишь? — испугался Леонтий. Он очень доверял Юлиному вкусу.
— Ленечка, любимый мой, я надеюсь, тебя тут
— Снимали.
— Ужас какой! И ты же наверняка потратил на все это бешеные бабки? Да?
— Да.
— Почему ж ты меня не позвал, хоть бы проконсультировался!
— У меня, значит, дурной вкус, а у твоего юриста хороший?
— Нет, но он об этом знает и никогда со своим вкусом не суется! У него совсем вкуса нет, я ему даже цветы покупать не разрешаю, обязательно купит какую-нибудь дрянь. Но дело сейчас не в нем, а в тебе, Ленечка! Так нельзя… Эти твои золоченые орлуши…
— А я люблю орлов!
— Люби, кто тебе мешает! Я, например, обожаю кенгуру, но я же не поставлю в своей квартире золоченых кенгуру! Хотя кенгуру это по крайней мере оригинально, а уж пошлее твоих орлов и вовсе ничего не придумаешь! Ленечка, я тебя умоляю, давай здесь все переделаем! Ну как можно в кухне сидеть на этих дорогущих золоченых тронах? Либо столовая должна быть отделена от кухни, либо она должна быть не столь пышной! Это абсурд!
Леонтий был совершенно обескуражен.
— Что, Юль, это действительно так ужасно?
— Чудовищно! Так обставляться может только какой-нибудь нувориш из Мухосранска! А уж для писателя это просто непристойно! — горячилась Юля. — Но не беда, ты же вот и одевался ужасно, а теперь ты очень элегантен. Ничего, я и с этим справлюсь! Ты мне только дай карт-бланш и через несколько месяцев ты свою квартиру не узнаешь!
— Но… это же бешеных денег все стоило… — растерялся Леонтий.
— Ничего, кое-что можно оставить. Например, в кабинете кроме обоев, орлов и светильников практически все можно оставить. Столовую надо ликвидировать полностью, не беспокойся, я сумею это продать, в Москве огромное количество безвкусных богатых идиотов.
— Но позволь…
— Нет, Леонтий, не позволю! Я просто не могу находиться в таком кошмаре, меня физически тошнит!
Он подошел к ней, обнял.
— Ты как всегда торопишься, я вовсе не то хотел сказать. Я просто подумал: ты не хочешь уходить от мужа — откуда же у тебя возьмется время на переустройство моей квартиры?
— А я просто скажу Тиме, что ты меня нанял в качестве дизайнера.
— Нанял? За деньги?
— А что, ты же платил той кретинке, которая тут такое развела? Заплатишь и мне, для отвода глаз.
— Господи, да я готов, но он же не поверит…
— А это уже его проблема! И потом не я не хочу от него уходить, а ты не можешь на мне жениться! Я не понимаю, честно говоря, почему ты должен влачить горестную жизнь вдовца… Только в угоду имиджу, придуманному вашим пиар-отделом? И сколько тебе еще вдовствовать?
— По договору еще полтора года… Ну потерпи, милая… А кстати, если ты всё здесь переделаешь, я убежден, у тебя появятся еще заказы… Может, хватит уже быть идеальной женой? А за работу я и вправду буду тебе платить, чтобы твой, юрист не возникал…
— Леонтий, я тебя обожаю!
Вечером того же дня Юля, накормив мужа, сказала:
— Тимочка, я хочу с тобой поговорить.
— Говори!
— Знаешь, ты, вероятно, удивишься, но мне предложили работу.
Тимофей и вправду страшно удивился.
— Работу? Какую?
— Мне предложили обставить пятикомнатную квартиру за вполне хорошие деньги.
— С чего это вдруг?
— Ну, я же помогала Верке обставить новую квартиру и всем так понравилось… Ну и вот…
— Ну, если тебе это доставит удовольствие, почему бы и нет? А кто этот заказчик?