Девочка с перчиками
Шрифт:
Юля нервно засмеялась.
— Как ни смешно, это Леонтий Зной, только ради бога, не думай ничего такого…
Тимофей сам себе удивился. Ему было абсолютно все равно.
— Да я и не думаю. Если б у тебя было рыло в пуху, ты запросто могла бы мне соврать.
— Значит, ты не возражаешь?
— А разве есть смысл возражать? — улыбнулся он. — Я полагаю, ты не оставишь меня тут в грязи и запустении?
— Разумеется, нет! — возликовала Юля. — Мне вообще нет нужды торчать там постоянно. В квартире недавно был ремонт, просто кое-где надо переклеить обои, может, поменять колер
— Он не обиделся?
— Нет, он и сам чувствовал, что ему сделали что-то не то и вот предложил мне… Знаешь, Тим, это шанс… Возможно, мне потом будут еще предлагать работу…
— Я рад за тебя, тебе наверное давно уже надоело быть просто женой просто юриста.
— Не прибедняйся, ты не просто юрист…
— Хорошо, — легко согласился Тимофей, — надоело быть идеальной женой непросто юриста.
— Ты меня недооцениваешь, Тима, я безусловно останусь идеальной женой, которая еще и деньги зарабатывает!
— Перспектива — зашибись! — добродушно засмеялся Тимофей.
— Значит, ты не ревнуешь меня к Зною?
— А должен?
— Да нет, что ты! Только одна просьба…
— Я весь внимание!
— Не говори Ольге Варламовне, у кого я буду работать. Она обязательно все извратит…
— Я ничего не собираюсь ей говорить. Зачем?
— Тим, ты, кажется, тоже идеальный муж!
— Ты только сейчас это заметила?
— Ну что ты, Тимочка! — От полноты чувств Юля крепко поцеловала мужа.
А он подумал: идеальная жена идеального мужа — какая пакость! Какая ложь!
На другой день ему позвонил Миша.
— Тим, как дела?
— Как-то…
— Что-то случилось?
— Не знаю…
— Тим, ты мне не нравишься!
— Похоже, не только тебе. Ну, а ты как? Как твоя Яна?
— О, Яна — чудо! Я совсем потерял голову…
— А она?
— Тоже не осталась равнодушна.
— Когда свадьба-то?
— Пока о свадьбе речи нет… Но она удивительное существо… Я таких не встречал…
— Рад за тебя, дружище!
— А что голос такой нерадостный?
— Да нет, просто устал… Ужасно устал, если честно!
— Так поезжай куда-нибудь, проветрись!
— Сейчас не получается… Да ладно, не бери в голову. А как насчет выпить вместе в пятницу?
— С удовольствием, брат! Созвонимся в пятницу с утра, идет?
— Конечно!
Утром Юля, верная своим привычкам, подала мужу завтрак, как всегда на крахмальной скатерти, на сей раз нежно-абрикосового цвета. Она видела, что он насмешливо кривит губы, но предпочла этого не заметить. Не поверил ей? Ну и пусть! Если мы оба будем хорошо играть свои роли, то все получится как надо. А как надо? Юля этого пока не знала… У Тимофея впереди нехилое наследство… И к тому же он надежен как скала. А Леонтий красавчик, модный писатель, кто знает, не надоест ли ему, Юля? Поэтому даже хорошо, что он пока не имеет права жениться, а за полтора года еще много воды утечет. Как там у Гольдони? Слуга двух господ? А я буду жена двух мужей! Я с этим легко справлюсь!
— Янина Августовна, что это с вами? — спросил зав. кафедрой, вполне импозантный мужчина
— А что со мной? — напряглась Яна.
— Вы невероятно похорошели! Невероятно! Это что, любовь?
— Александр Ермолаевич! — вспыхнула Яна.
— Да что ж вы зарделись, голубушка? Любовь это прекрасно! А вы молодая женщина, самое время любить! Я надеюсь только, это не кто-то из наших студентов?
Яне кровь бросилась в лицо.
— Вы с ума сошли, Александр Ермолаевич!
— Ну извините, но вы же помните историю с Наталией Игоревной? Да и разговоры, честно говоря, идут…
— Какие еще разговоры? — насторожилась Яна.
— Ну, что у вас… э-э-э, шуры-муры… с одним из студентов.
— Уж не со Столбовым ли? — осенило вдруг Яну.
Зам. декана развел руками.
— Так! Я знаю, откуда ноги растут… Вы тут все готовы терпеть любые гадостные выходки этого мерзкого типа, а я не буду, я подаю заявление об уходе! Сию минуту!
— Да погодите вы, не кипятитесь! Нет так нет! Просто до меня дошло…
— Сейчас до вас дойдет еще информация. Мой… любимый мужчина, дожидаясь меня, услышал, как Столбов говорил обо мне гадости, когда я ему поставила неуд, и задал ему трепку, а теперь этот гаденыш мстит… И если вы позволяете себе прислушиваться к этому мерзавцу, который чувствует себя в институте совершенно безнаказанным, то я этого терпеть не буду! Это мое последнее слово!
— Но вы не можете бросить работу посреди учебного года!
— Я могу заболеть на нервной почве! Но я предлагаю вам обратиться к Нине Федоровне Осмоловской, она сейчас, насколько я знаю, без работы. — Яна вытащила ручку и написала на бумажке телефон.
— Но, Янина Августовна, простите мне мою бестактность, я просто хотел убедиться, ничего личного… Не обижайтесь на старика!
— Вы вовсе не старик, не рамоли, которому легко простить бестактность ввиду маразма, тут другой случай! Хотите носиться со Столбовым? Носитесь! Но наш президент сейчас довольно решительно увольняет крупных функционеров, как бы папаша Столбова тоже не загремел! — Яну уже трясло от бешенства.
— Янина Августовна, успокойтесь! У вас истерика!
— Да! Потому что я, кажется, не давала повода… И я ухожу! Можете подавать на меня в суд, уволить меня по статье, мне все равно!
— Не собираюсь я вас увольнять… Напротив, умоляю доработать до конца года и клянусь, я сумею разобраться со Столбовым! Вот, выпейте воды! И если в конце учебного года вы все-таки захотите уйти, я не стану чинить вам препятствия. Ну, голубушка, пожалуйста!
— Хорошо, но только до конца года!
— Дорогая моя, но куда же вы пойдете? Скандинавские языки не самая востребованная дисциплина.
— Я пойду… замуж!
— О! Это меняет дело, хотя жаль, вы отличный преподаватель!
— Нет, Александр Ермолаевич, я все-таки не смогу. Как мне прикажете существовать в этих стенах? Делать вид, что я ничего не знаю? Молча сносить грязные ухмылки Столбова и его компашки? Звоните Нине Федоровне! Ей за пятьдесят, о ней таких слухов распространять не станут! А я не могу! Я сию минуту иду к врачу и уверена, мне дадут освобождение, у меня нервы ни к черту… Все, простите, ничего личного!