Девочка с птицами

Лим Юлия

– Бабуль! – подхожу к ней. На улице так жарко, что я сменил кеды на шлепанцы. – Бабуль, ты куда?

Она оборачивается.

– Хочу к Любе сходить, передать угощение..

– Давай понесу, – протягиваю руку и забираю у нее ведро. Оно довольно тяжелое.

– Спасибо, Сенечка. Так приятно, когда ты рядом!

Бабушка поправляет светлую косынку, надевает солнцезащитные очки, и мы выходим к проселочной дороге.

– Вы с мальчиками все утро по дому и в огороде помогали. Разве не хочешь сразу бежать купаться?

– Море подождет! Я по вам с дедушкой

соскучился, потому что мы всего три месяца в году видимся.

Бабушка и дедушка будут рядом вечно, так мне казалось до этого лета. А теперь страшно осознавать, что с каждым годом они не просто становятся старше, а стареют. И вместе с возрастом у них прибавляется хлопот, а сил все меньше.

– Оставайся всегда молодой, а? – поддаюсь внезапному порыву и, поставив ведро на землю, обнимаю бабушку.

Она растерянно приподнимает руки, останавливается и обнимает меня. Ее ладони большие и теплые.

– Ох, мой мальчик, какая же я молодая? – смеется она. – Никто не может вечно быть молодым.

– Никто не может, а у тебя получится! – убеждаю ее.

Бабушка треплет меня по волосам, целует в темечко и, поприжимав немного к себе, отпускает.

– Ладно, пойдем, а то застрянем тут. Дома еще пообнимаемся.

Мне становится легко и спокойно. Бабушка рядом, а у меня впереди еще целое лето с ней и дедом. Когда снова поднимаю ведро, оно уже не кажется таким тяжелым.

Вскоре мы доходим до дома тети Любы. Перед нами лежит большой садовый участок. Сначала узнаю колодец с зеленым навесом, потом забор, выкрашенный в голубой. У меня не было времени рассмотреть дом, поэтому только сейчас обнаруживаю, что у него, оказывается, два этажа и даже есть балкон. Окна пластиковые, сам дом небесно-голубого цвета.

Из открытого окна тянет свежей выпечкой. Бабушка открывает калитку и пропускает меня вперед. Дверь в дом открыта, от назойливой мошкары защищает москитная сетка, приделанная к тонкой дверце.

– Оставим обувь снаружи, – бабушка показывает на пару резиновых тапок, стоящих сбоку от входа.

На улицу из кухни доносятся голоса: мужской и женский. Фоном бубнит радио, а потом включается ретро песня.

– О, здравствуйте, Зинаида Семеновна! И Арсений! Проходите-проходите, – тетя Люба приглашает нас из окна жестом.

Мы проходим в кухню, где здороваемся, и я передаю ведро с клубникой. За столом сидит мужчина в рубашке-гавайке с коротким рукавом и бирюзовых шортах. Лицо молодое, из волос только густая черная борода.

Заметив мое замешательство, незнакомец улыбается, прогоняя зловещий образ, и протягивает мне руку.

– Меня звать Макар Александрович, по профессии я орнитолог. Будут вопросы о птицах, задавай.

– О, спасибо, – выставляю руку и ощущаю крепкое рукопожатие. Моя ладонь – вялая рыба по сравнению с его крепкими пальцами.

– Присаживайтесь, сейчас пирожки с повидлом достану, – говорит тетя Люба и хлопочет по кухне.

– Я тебе помогу, – бабушка помогает накрывать на стол.

– Что вы, что вы! Сидите!

Пока тетя Люба и бабушка обмениваются любезностями, мы с орнитологом

переглядываемся.

– Так что, тебя интересуют какие-нибудь птицы? – спрашивает Макар Александрович, постукивая коротко стриженными ногтями по клеенке.

– Эм… Вчера я видел птицу с рыжей грудкой. Бабуля сказала, что это малиновка. Мне… – потираю шею, подбирая слова. – Кажется, она мне помогла. Привела сюда, к колодцу тети Любы. Словно знала, что мне так сильно хочется пить.

– Забавно, – улыбается орнитолог. – Да, в наших краях обитают такие птицы. Они строят гнезда под укрытием, даже если гнездо на земле. Их яйца зелено-голубого цвета. Они отлично выращивают чужих птенцов, чем пользуются кукушки. А еще малиновки – весьма доверчивые существа. Попробуй как-нибудь покормить такую ягодами с руки, подлетит, не испугается.

– Вы знаете, где они обычно обитают?

– Чтобы найти их гнезда, надо уйти глубже в лес, к водоемам… – Макар Александрович раскрывает рот, чтобы сказать что-то еще, но его прерывает звонок телефона. Он всматривается в экран и поднимает взгляд на меня. – Извини, Арсений, мне нужно идти. Но ты можешь зайти ко мне в гости. Дом со множеством кормушек через две улицы. Был рад знакомству, – он кивает на прощание. – Люба, я пошел, у меня вызов.

– Хорошо. Приходи еще.

За столом плывет женская беседа: о детях, внуках, выпечке, домашних заботах. Поблагодарив за гостеприимство, я отпрашиваюсь в туалет. Чая в меня влили кружки три, и я просто не дойду до дома. Вернувшись, останавливаюсь в коридоре и заглядываю в гостиную. Никаких дверей и перекрытий, свободный проем. На стенах висят рамки с фотографиями, вышивкой из бисера и ленточек, и картины, нарисованные от руки. В середине – прямоугольник выцветших обоев. Разворачиваюсь, чтобы вернуться в кухню, и упираюсь взглядом в рамку, стоящую на сервизе рядом с телевизором.

На снимке – цветущая раскидистая яблоня, а перед ней, улыбаясь и придерживая ветки с цветами, стоит девочка с рыжими косичками. Ее волосы переливаются, как мед, на который попало солнце. Глаза прищурены, лицо в веснушках, а улыбка заряжает светом и радостью.

В груди трепещет. Прикладываю руку к сердцу. Вот она, моя муза!

5

Бегло осмотревшись, трясущимися руками достаю телефон и фотографирую рамку. Только убираю его, как тетя Люба, идущая за чем-то в другую комнату, застает меня. Я начинаю хлопать ресницами, не зная, что бы такого выдумать.

– О, Арсюша! Мы с твоей бабушкой уже начали беспокоиться, не расстроился ли у тебя живот?

– Н-нет, – заикнувшись, покашливаю я. – Все хорошо. Просто вот… залюбовался украшениями.

Торопливо отворачиваюсь от рамки с девочкой-музой и неловко машу на картины с вышивкой.

– А, это я поделками увлекаюсь. Зимой особенно хорошо идут, когда в огороде делать нечего.

– Красиво у вас выходит, – стараюсь улыбнуться. Получается натянуто. Надеюсь, тетя Люба этого не заметит.

– Сенечка, пойдем, не будем Любе надоедать.