Девочка шейха
Шрифт:
— Отстань, Раф, у нас договорной брак. Наши отцы договорились. Без нас.
— Но это же не значит, что я не буду требовать наследников? Ты же так наивно не думала?
Губами он навязчиво искал мои губы, после чего пытался прихватить их, но я упорно мотала головой и выкрикивала бесполезные слова и вопросы:
— Как ты мог настолько быстро влюбиться? К тому же, я обычная женщина? Я не верю в твою любовь…
Неожиданно он прекратил бороться со мной, но вместо этого повысил голос и прервал мой поток бессвязной речи:
— Достаточно и двух секунд понять,
Я не желала этого слушать. В особенности его оправданий, и того, как его голос становился более хриплым и нежным, поэтому я торопилась высказать:
— Какая глупость. Ты просто заинтригован тем, что еще не взял меня. У тебя двадцать наложниц, и ты привык к женской ласке, а я — невеста не даю этого. Вот и причина нетерпения. Поверь, всё это быстро пройдет. Ты попробуешь, а потом выбросишь, кто как не я знаю об этом. Давай, не будем портить отношения? А может ты соперничаешь с Артуром?
Может моя мольба в голосе сработала, но Рафаэль поднялся с меня и бросил мою одежду, приказывая одеться и не провоцировать больше на грубые приставания.
— Хорошо. Я подожду до свадьбы. Я совершенно точно не хочу, чтобы во время занятия любовью ты думала о своем бывшем мужчине и сравнивала нас.
После этих слов он оставил меня одну возле водопада. Голую сидеть и не чувствовать холода. Обнимать свои ноги и смотреть в пустоту. Осмысливать, что творится в моей душе. А там нет ничего, кроме тьмы или пустоты.
* * *
За эти месяцы я старалась не думать о Бонифации, искренне уверенная, что принц не достоин моих воспоминаний. И если вдруг они появлялись, я их забивала насмерть.
Против воли до слуха доносились вести с войны. До того, как Бонифаций объявил войну земле Вацлава, он потребовал выполнить лишь одно условие — умертвить десять процентов населения, взамен тех людей, которых отняли у его земли. В этом случае он был согласен не объявлять войну. Но Вацлавы не согласились на это требование и поэтому Артур совершал мелкие набеги на земли врага, но до сих пор масштабных битв не происходило. И в первую очередь я не могла понять, почему Бонифаций столь не решителен.
За несколько недель до моей свадьбы он и вовсе объявил временное перемирие в силу плохого самочувствия его родителя, но изъявил желание быть приглашенным гостем на моей свадьбе. Это не удивительно, ведь на свадьбы шейхов, всегда официально приглашают знатных гостей из других земель, но неожиданно другое — по какой причине Артур оставил мысль вырезать десять процентов населения чужой земли в отместку за своих погибших людей?
Я много размышляла об этом в собственных покоях. Как раз в один из таких дней впервые за несколько месяцев ко мне прибыл отец.
Мои мысли после того собрания — последней встречи с отцом стали четкими, ясными, как наше голубое небо над головами. Хоть и до сих пор мои глаза слепы, но картина мира нарисовалась очень четкая.
Первые дни после того, как отец
— Могу я войти?
быть вежливым. Неуместен фарс, после того как родитель называл меня сумасшедшей и шлюхой дьявола. Думаю, успокоился только, когда удостоверился, что я не понесла от Артура. Должно быть, днями и ночами молился, чтобы этого не произошло.
Родитель стучал по стене, таким образом просил разрешения войти в мои покои, поскольку Рафаэль ему запретил подходить к его невесте.
Видно отец немного успокоился после плена. Теперь вновь стал спокойным, гордым мужчиной, в котором более не чувствовались истеричные нотки. Можно понять его расстроенное состояние и не умение владеть собой после длительного пленения, но я тоже пробыла в плену и истерики не устраивала. Поэтому, нет, оправдания отцу в тот день я не могла найти.
— Разумеется…о..т..е..ц! — это слово стало комом в горле, сдавило не приятно, что от ощущения удушья проявились слезы на глазах. Гость предпочел не понять моего сарказма и согласно продвинулся дальше по комнате.
Я стояла к нему спиной и, держась за низкий подоконник, смотрела в окно, понимая, что кроме черноты ничего не видно. Только ощущения. Дуновение ветра на бледном лице и пустота внутри.
— Ты готова выйти замуж? Братья Бонифации изъявили желание побывать на твоей свадьбе. Это великолепный шанс без особой крови убить их на празднике. Я знал, что старший брат захочет побывать на твоей свадьбе. Вероятнее всего с каким-то трюком, так что надо быть во все оружии. Не ведись на провокации и старайся не останавливаться рядом с ним. Мужчина может бесконечно пробовать женщин, менять одну на другую, но после жарких ночей их лица непременно стираются из памяти. Но женщина, которая его бросила, подставила и сбежала с другим навечно врежется в его мысли и будет терзать.
На моих губах проявилась горькая, ядовитая усмешка, которая была прикрытием от моей боли, но никто не видел моего лица и глаз, поскольку они закрыты повязкой, чтобы не пугать людей моим расфокусированным слепым взглядом.
— Ты вновь используешь меня, как приманку для Артура? Он использовал меня для поимки тебя. А ты использовал меня для поимки его?
Я медленно развернулась, встав спиной к подоконнику, а к отцу передом. Тем самым дала увидеть свою сумасшедшую улыбку. Ирония судьбы — быть живым пушечным мясом для людей. Когда вся радость прошла, я прекратила щериться и молвила:
— Так тому и быть. Если Бонифаций будет столь глуп и наведается на мой праздник, что ж, его жизнь будет коротка, но я буду милостива и позволю похоронить его со всеми почестями! Жаль только, что его жена и ребенок рано лишатся мужа и отца!
Родитель засмеялся столь знакомым добрым смехом, таким как в детстве, когда радовался моим успехам, первым прыжкам с дерева или неумелым гребкам в озере. И от этих воспоминаний кольнуло в грудь. Болью отчетливо кольнуло. До слез. Но хорошо — повязка скрывала мою слабость.