Девочка-тайна
Шрифт:
Это была правда – всё, что могли, ученики девятого «А» уже исполнили на предыдущих концертах. И прыгнуть выше головы вряд ли у кого бы получилось.
Пока все напряжённо думали, Марина Сергеевна подозвала к доске Гликерию. Явно приготовившаяся к быстрому старту новенькая распрощалась со своими планами скоренько покинуть сегодня школу, оставила застёгнутый на все замки рюкзак и подошла к ней.
– Вот ты, Гликерия, будешь представлять наш класс на новогоднем концерте, – сказала учительница.
– Я??? – Девочка даже дёрнулась от неожиданности. – Почему я?
– Ну ты же хорошо поёшь, – уверенно
Гликерия посмотрела на неё с удивлением. А сердце Оли Соколовой сжала ледяная рука страха.
– Я? Хорошо пою? – проговорила новенькая и, в свою очередь, спросила: – А когда вы могли слышать, как я пою?
Оля знала, куда сейчас посмотрит Гликерия. И не ошиблась – взгляд новенькой остановился на Олином лице. В её потемневших глазах был удивлённый вопрос: «Зачем?» Оля заметалась, её собственные глаза наполнились слезами отчаяния.
Но положение спас Димка Савиных.
– Она стихи умеет рассказывать! – задорно крикнул он с места. – Про покойников! Ей даже за это пять с плюсом Анжелика Аркадьевна поставила, во! Пусть стих прочитает – как на детском утреннике!
Оля не сомневалась: конечно, Огузова тут поработала – наверняка это она рассказала Марине о пляжном вокале новенькой! Савиных в своём суетливом мире вполне мог про это и забыть – его жизнь происходила здесь и сейчас. А Танька отлично помнила все события и факты. Вот и поделилась с любимой учительницей.
…Оля сжала голову руками. Надо подойти к новенькой после уроков, надо объяснить – что не она слила информацию Марине Сергеевне, не она! Но тогда придётся заложить Сашку и остальных?
– Пожалуйста, давайте не будем! – попросила учительницу Гликерия – и с мольбой на неё посмотрела. – Я не хочу. Правда.
– Понимаю: ты стесняешься. Новая школа, новый коллектив, как человеку раскрыться? Ну вот и перестанешь стесняться! – обрадовалась Марина Сергеевна и бодрым голосом массовика-затейника продолжала: – Выступишь – и поверишь в себя. Здесь все свои! Мы все вместе, мы команда. Да, вся школа – одна большая команда! Спой-ка – и мы поддержим тебя!
Новенькая заволновалась – а значит, подумала Оля, не такая уж она непрошибаемая.
Гликерия быстро и горячо заговорила:
– Нет-нет! Зачем же? Мне совсем не нужно верить в себя! В смысле самоутверждаться… Да и моё пение вряд ли кому понравится – ничего особенного, честное слово!
Но Марина Сергеевна с подчёркнутым дружелюбием смотрела то на весь класс, то на взволнованную новенькую. И качала головой в значении «отказы не принимаются».
Оле Соколовой так хотелось вскочить, схватить Гликерию за руку и умчаться с ней вон из класса. А то она стояла перед всеми, как у позорного столба, и просила учительницу не мучить её концертом. Но Марина Сергеевна включила опцию повышенной общественной активности и не оставляла свою жертву в покое. Так что никакая Оля тут не помогла бы. Даже с предложением выступить вместо Гликерии. И удивить публику на концерте чем-то невозможным – хождением по проволоке, например. Марине Сергеевне нужна была только Гликерия.
И новенькая поняла это. Оля, которая просто места себе не могла найти и страшно мучилась, вдруг вместе со всеми увидела, как Гликерия собралась, выдохнула и после длительной паузы твёрдо сказала учительнице:
–
– Ну ты же должна принимать участие в жизни коллектива, ты это понимаешь?.. – поинтересовалась Марина Сергеевна.
– Да, – кивнула Гликерия. – А может, стих, басня, проза?
– Не получится. Это концерт вашего креатива, а не конкурс чтецов.
– Ну тогда давайте, чтобы помочь концерту, я развешу украшения в зале. Или могу занавес погладить. Или сделать ещё что-нибудь полезное.
Марина Сергеевна отрицательно покачала головой:
– Нет. Это есть кому делать. Тебе надо активно вливаться в коллектив.
– Но зачем, зачем? – Гликерия взволнованно сжалась и сделала полшага назад. – Не могу я в команде… Не люблю в коллективе. Можно я сама по себе?..
– Сама по себе – это значит пусть тебе родители домашних учителей нанимают. – Марина Сергеевна явно пошла в наступление. – А здесь вы учитесь все вместе, здесь школьный коллектив, деятельность которого нужно поддерживать. Что это у тебя за индивидуализм такой?
– А может, она анархист-индивидуалист? – крикнул Димка Савиных.
В классе засмеялись.
– А что, есть такие – анархо-готы, – поддержал Димку кто-то из ребят.
Оля Соколова даже оглядываться не стала, ей и так было слышно, кто. Макушев.
Снова послышался смех.
– Ну вот, – весело подвёл итог Димка, – всё теперь и понятно.
– Что тебе, Савиных, понятно? – не удержалась Марина Сергеевна.
– Да понятно, – развёл руками Димка. – Наш анархист петь не будет. И плясать наверняка тоже.
– Не буду, – улыбнулась Гликерия. Приложила руку к сердцу и попросила: – Марина Сергеевна, можно я этот концерт просто посмотрю? Ну не умею я выступать.
Марина Сергеевна огорчённо махнула рукой, и Гликерия отправилась на своё место. Активные девчонки наконец что-то придумали – и поспешили с предложением к учительнице. Гликерию оставили в покое. Как, впрочем, и всех остальных – потому что затея девчонок оказалась дельной. Повеселевшая Марина Сергеевна тут же бросилась разрабатывать их проект – и все остальные были отпущены по домам.
Конечно, Гликерия снова ускользнула – хотя Оля и Сашка, не сговариваясь, бросились к ней сразу за дверями кабинета физики. Новенькая только понимающе посмотрела на Олю, которая с умоляющим выражением на лице подскочила к ней и собиралась всё объяснить, хоть и сама не знала как.
– Ну рассказала – и рассказала, ничего страшного, – добавила Гликерия и беззаботно махнула рукой.
Надо же – великодушная… Такая великодушная. Оля думала так – и понимала, что новенькая кажется ей просто идеальной. Ну надо же… А ведь подвох обязательно какой-то должен быть. Танька Огузова, девушка наблюдательная и интересующаяся психологией, не раз говорила о том, что самое интересное в человеке – это его пороки и недостатки. Что именно они и делают личность личностью. Узнать их, выявить то, что человек скрывает, – это и значит изучить его. Может, думала Оля, это так, а может, и совсем наоборот – личность создают достоинства. Но всё же ей очень хотелось выяснить, где всё-таки Гликерия проколется? Кем окажется на самом деле? Раз тайны, слабости и пороки – это самое интересное в человеке…