Девочка в стекле
Шрифт:
Когда пришло время покидать Инсектарий, я снова спросил Исабель, как ей здесь понравилось.
— Una c'arcelita muy preciosa, [59] — ответила она.
Я был разочарован тем, что Инсектарий ей не понравился, но в то же время ее слова заронили в мою голову семя сомнения, и я не был уверен, что смогу смотреть на Инсектарий теми же глазами, что до разговора с ней.
ИСТИНА — ЭТО КРАСОТА
59
Очень
Когда Шелл отложил в сторону гримерную коробочку, мы постарели лет на десять. У него теперь была эспаньолка и густые брови. Моя кожа стала почти совсем белой, на лице появились черные усы и очки с круглыми стеклами. Шелл сказал мне, что федеральные агенты обычно не носят ни усов, ни бороды, но нам придется рискнуть — запудрить мозги коронеру, чтобы он потом не мог вспомнить.
Шелл считал, что самая важная часть любого костюма — это туфли, и у него было их множество, купленных за гроши у Армии спасения: так он добавлял необходимые штрихи к своему очередному ложному воплощению.
— Федеральный агент — это тот же полицейский, только власти у него побольше, — сказал он.
Имея это в виду, Шелл выбрал две пары простых черных туфель, на вид чуть обшарпанных, с сильно стертыми каблуками. Мы оделись в костюмытройки, дополнив наш облик фетровыми шляпами и просторными плащами.
Шелл звался «агент Барлоу» — так было указано в украденном на Пенн-Стейшн документе. Я стал агентом Смитом. Окружной коронер, некто доктор Джеймс Кардифф, жил в милом старом двухэтажном доме у Мидл-Нек-роуд в городке Грейт-Нек. Мы прибыли в его дом точно во время обеда, как и планировал Шелл. Солнце уже зашло, и атмосфера была скорее зимняя, чем осенняя. В большинстве домов квартала горел свет, запах жареного лука висел в воздухе. Когда мы шли по дорожке к крыльцу, Шелл сказал мне:
— Без любезностей. Смотри клиенту в глаза, словно подозреваешь его в чем-то.
Я кивнул.
Мы поднялись по ступенькам, и Шелл принялся настойчиво и громко стучать в дверь. Наконец появилась пухленькая женщина поздних средних лет, с седеющими волосами, внушительным двойным подбородком и в переднике. Увидев нас, она немного испугалась, но тут же собралась и спросила:
— Чем могу вам помочь?
Шелл мельком продемонстрировал документ и значок и тут же сунул их в карман.
— ФБР, — сказал он. — Я — агент Барлоу, это агент Смит. — Я прикоснулся к полям моей шляпы, словно приветствуя женщину, но лицо мое осталось бесстрастным. — Нам нужно поговорить с доктором Кардиффом.
— Прошу вас, входите, — сказала женщина и открыла дверь.
Мы вошли в гостиную. Слева от нас располагалась столовая, где за столом сидели мальчик лет четырнадцати и мужчина — Кардифф, как догадался я. Джентльмен встал, положив салфетку на стол, и направился к нам. Он был коренастого сложения, с редеющими волосами, и шел какой-то нервной пружинящей походкой. Шелл снова представился, продемонстрировав документ, на этот раз медленнее, чтобы
— Чем могу вам помочь? — сказал он, пожимая руку Шеллу. — Всегда рад служить закону.
Он потянулся было и ко мне за рукопожатием, но напрасно — я одарил его лишь взглядом.
— Тут есть место, где мы бы могли поговорить конфиденциально? — спросил Шелл.
Жена Кардиффа вернулась за обеденный стол, а сам он повел нас через весь дом в маленький кабинет, уставленный книжными шкафами. Когда мы вошли туда, он закрыл дверь и предложил нам сесть. Шелл и Кардифф уселись в кожаные кресла, я остался стоять чуть в стороне, но так, чтобы Кардифф видел, как я наблюдаю за ним.
Нервная энергия — я уже обратил на нее внимание, проследив за походкой коронера, — теперь проявилась в движениях рук: он сцепил их, потом принялся потирать, потом стал сгибать пальцы, а потом начал заново этот бессознательный ритуал.
Шелл одним пальцем сдвинул шляпу на затылок.
— Мы проводим тайное расследование дела Барнса, — заявил он. — Вы знаете, о чем я говорю? Убийство Шарлотты Барнс.
Кардифф кивнул.
— Вы никому не должны говорить о нашем визите, — продолжил Шелл.
— Конечно, джентльмены. Я буду нем как рыба.
— Вы работали в этом деле, верно?
— Неофициально.
— Но вы подписывали свидетельство о смерти?
— Нет. Вернее, я на нем расписался, но вскрытие делал другой человек.
— Кажется, это не очень обычная процедура, — сказал Шелл, поднимая одну кустистую бровь.
— Я — коронер. И в этом качестве я подписываю бумаги. Только и всего.
— И кто же делал вскрытие?
— Ну, обычно если есть сомнения в причине смерти, то тело осматриваю я, поскольку я, кроме всего, еще и лицензированный патологоанатом.
— Но в этом случае вскрытие делали не вы?
— Нет. Сверху распорядились, чтобы за вскрытием наблюдал специальный судебный эксперт.
— И вы знаете, кто это был?
— Ничего про них не знаю. Меня попросили взять выходной, когда проводилось вскрытие. Поначалу я подумал, что это сам Барнс нажимал кнопки — он ведь человек влиятельный. Но мне так кажется, его влияния как раз и не хватило против кого-то еще более влиятельного.
— Сообщается, что девочка умерла от удушения.
— Да, так сказано в заключении. Но, говоря по правде… это сомнительно.
— Сомнительно? Что вы имеете в виду? — спросил я.
Кардифф метнул взгляд на меня. Он теперь явно потел и потому провел рукой по лбу.
— Я осмотрел тело девочки, когда оно поступило, — сказал он. — На горле не было никаких ссадин. Никаких травматических повреждений трахеи. Никаких типичных признаков удушения. Ничто не заставляло вести поиски в этом направлении. Напротив, девочка была бледной, кожа имела желтоватый оттенок, то есть признаки одновременно анемии и желтухи.
— И никаких следов насилия? — спросил Шелл.
— Единственный след, что я видел на ней, — колотая рана на сгибе левой руки. Вот здесь.
Кардифф положил два пальца правой руки на сгиб левой — с противоположной стороны от локтя.