Девочка. Книга первая

Violator Aka Dave Gahan Admirer

— Свободен, — услышала я тихий баритон.

Телохранитель едва заметно кивнул и мгновенно вышел, оставляя меня наедине с Хищником.

В комнате, куда практически не доносились звуки музыки, повисла тишина, а я молча стояла у дверей, пытаясь отгородиться от его мощной давящей энергетики, и ждала, когда мне наконец вернут телефон и отпустят домой.

— Что ты здесь делаешь? — наконец последовал вопрос, который я ожидала услышать, и вскинула взгляд на Барретта.

— Меня пригласили друзья, — быстро ответила я и, желая поскорее дать понять, что наша встреча чистая случайность,

добавила: — Если бы я знала, что вы будете в клубе, я бы никогда сюда не приехала.

Барретт на это ничего не ответил, и потянулся за галстуком.

— Ты должна была поехать сегодня в клинику, и я жду вразумительного ответа, почему ты нарушила мое указание.

Услышав его слова, я вскинула на него внимательный взгляд и внезапно поняла причины моего задержания — он хотел получить от меня объяснения не только почему я здесь, но и почему я его ослушалась. Рассматривая, как он невозмутимо завязывает галстук, который полчаса тому назад был на шее женщины, я нахмурилась, а глупое непослушное сердце болезненно сжалось.

— Я не понимаю, какое вам дело до того, ездила я к врачу или нет. У вас своя жизнь, у меня своя, — тихо, но уверенно произнесла я.

— Я все еще жду объяснений, — спокойно произнес он, занятый процессом, а я, рассматривая его галстук и чистую рубашку, как напоминание, что полчаса назад он занимался сексом с другой женщиной, негодовала — почему сейчас он требовал от меня каких-то ответов, словно я его собственность, и от этого больше всего на свете хотела наступить ему пяткой на ногу.

— Не хотела и не поехала, — нахмурив брови, коротко ответила я, не желая перед ним отчитываться.

— Смени тон, Девочка, — спокойно произнес он, поправляя узел на галстуке. — Я отпустил тебя раньше с условием, что ты в субботу обследуешься у Генри. Но вместо этого, ты нарядилась в комбинашку “отымейте меня во всех позах” и приехала в клуб для взрослых, где тебе не место.

Его слова “клуб для взрослых, где тебе не место”, картинка его злополучного галстука как кровавое пятно на его шее, запульсировали в моих висках натянутыми нервами и я сжала кулаки — по какому праву он давал мне распоряжения, где мне быть и что мне делать! Мы с ним не состояли в отношениях, чтобы он давал мне указания!

Я не маленькая и имею право ходить по взрослым клубам в том, что мне нравится! — уже не контролируя себя и не думая о последствиях, выпалила я. — Я посчитала нужным не идти к доктору, потому что у меня были дела поважнее ваших указаний — свидание с парнем, с котором я сюда и пришла! Вы не имеете права диктовать мне условия, что делать и куда ходить, не имеете права говорить, где мое место, и вообще не имеете никакого права на меня! Диктуйте условия и давайте указания своим многочисленным женщинам, а меня оставьте в покое, я не ваша собственность!

Он некоторое время скользил взглядом по моей фигуре, будто принимая какое-то решение, и, внезапно встав, пошел ко мне. Его неторопливая походка, его спокойный незаинтересованный взгляд и весь его вид на первый взгляд не говорили об опасности, он приближался ко мне так, будто планировал открыть передо мной дверь и отпустить меня на все четыре стороны,

но я не верила в это спокойствие — где то на на краю подсознания интуиция пульсировала по вискам жестким ритмом “Беги!”, а спинной мозг пробивало болезненными электрическими разрядами.

Я машинально отступила назад и замерла, почувствовав себя так, будто на меня надвигалась касатка, а Барретт, вплотную приблизившись ко мне, остановился, окутывая меня ароматом сигары и дорого одеколона.

— Что ж, Лилит Ева Харт, — услышала я спокойный тихий баритон, — если ты взрослая, то должна нести ответственность за свои слова и поступки.

Все произошло тихо и быстро. Так быстро, что я не успела ничего возразить или осмыслить происходящее.

Секунда — и он меня развернул на сто восемьдесят градусов, крепко зафиксировав запястья.

Секунда — и его пальцы словно штопор вошли глубоко в меня, растягивая и подготавливая.

Я попыталась вырваться, уйти от этих рук, но меня пригвоздило к стене, мои трусики резко дернуло вниз, и я почувствовала, как он начал в меня входить.

Я хотела закричать, но лишь до до боли стиснула зубы и сжала кулаки, не желая, чтобы он видел мою слабость.

Он методично насаживал меня на член, и низ живота горел то ли от физического возбуждения под воздействием его мощной мужской энергетики, то ли от ментальной боли от его насилия надо мной, он крепко фиксировал мое горло, и я осязала, как его горячая ладонь прожигала кожу. В его действиях не было ни злости, ни чрезмерной грубости, ни жестокости — лишь до автоматизма отработанные толчки, хладнокровие и контроль ситуации. От него не исходило ни звука, ни вдоха, ни эмоции — я лишь чувствовала позвоночником удары его мощного мотора в груди, и казалось, что сейчас меня сковал в своих тисках металлический титан по имени “Стелс”, еще немного — и он поглотит меня целиком. Но я, стиснув зубы, молча принимала ответственность за свои слова и поступки, и изо всех сил пыталась не утонуть под натиском давления “тяжелой воды”.

Толчок — и я почувствовала, что он на пике.

Толчок — и всё закончилось так же быстро и тихо, как и началось.

Я бесшумно выдохнула, а он, притянув меня за шею вплотную к себе, ровным тоном произнес:

— Запомни, я не нянька и не бойфренд, чтобы терпеть твои истерики. Я забираю тебя на неделю к себе, так как жизнь, я вижу, тебя ничему не учит.

Услышав эти слова, я в ужасе дернулась, пытаясь отстоять свою свободу, но он, еще сильнее сдавив мое горло спокойно добавил:

— Не дай мне сейчас повода сломать тебя.

Сказав это, он отпустил мое горло и вышел из меня. Я чувствовала, как по бедрам стекает его вязкая горячая “ртуть”, внизу живота все пылало, будто там разожгли пламя, и меня пробивал ледяной пот, накрывая волной темных эмоций.

Где-то на краю сознания, сквозь шум в ушах и учащенное сердцебиение, я услышала тихие шаги, звук льющейся из-под крана воды, но все это было неважно — прислонившись горячим лбом к холодной стене, я пыталась не захлебнуться в этой тяжелой воде, пыталась удержаться на плаву, и мечтала только об одном — когда “Стелс” наконец-то вытолкнет меня на сушу.