Девственница
Шрифт:
– Иди, иди, - повторила она, но тут же решила пустить ещё пробный камень, уж больно ей не нравилось откровенное равнодушие дочери, - может, ты возьмешь вот эту цепочку, она так подойдет к твоей длинной шейке...
– Хорошо, - покорно согласилась Наташа, чтобы не огорчить маму, цепочка ей понравилась, но... но мама же ничего не знала! Она, например, не догадывалась, что с некоторых пор Наташа стала испытывать к себе стойкое отвращение.
Они разошлись с матерью с ощущением неловкости. Наташа понимала, что огорчила маму, а Светлана снова забеспокоилась
Светлана понимала, что дочь с ней не откровенна и ничего с этим поделать не могла.
... Какая-нибудь дурацкая любовь без взаимности?.. Наверное, так. Конечно, Наташка ещё мала, на неё более взрослые парни не клюют,от она и в расстройстве.
Светлана попыталась успокоится.
МАРИНА.
От бабки ничего не было, никаких сообщений. Но это и к лучшему, значит: во-первых, там все более-менее в порядке, во-вторых, у Марины возникла ещё проблема, препротивная. Она "залетела", и срок уже подошел что-то делать.
Ну, что делать, она знала, была у неё на такой случай одна баба, акушерка. Она, конечно, "ковыряла", но по-научному, знала, как и что. А дело-то, а общем, особо и не страшное: пойти к ней, ( Нинка не драла, как другие), лечь тихо у неё на коечку и ждать. Нинка через клизму напустит всякой всячины, - травы там, йод, ещё что-то, состав специальный, заставит полежать. А потом, Мариша!
– На заднее сиденье в автобусе, из конца в конец, чтоб протряслось как следует. Купить упаковку касторки, водки, дома - касторочку запить водочкой и часа через два, - извольте: сильнее, конечно, чем обычно... День следующий полежать и все дела.
Марина на это дело легкая, - уже на следующий день на работу. Так что сам процесс - плевое дело.
Другое было противно, что "виновник" - Шурик - поганец. В то время у неё никого не было ( а он, разве "был"? Пятиминутка! Тьфу!).
Хотела со злости позвонить, потребовать "капусту", но не стала: ещё чего, чтобы он потом растрепал всем. Ей он не звонит, а вот Хачику и Алене названивает, даже в гостях был, она так поняла, по Алене: та лебезила, что-то бормотала, что они ей звонили - не дозвонились...
Марина Позвонила Нинке (Нине Васильевне), та назначила время, все сделано было, как в прежние разы, только показалось Марине, что царапнула Нинка катетером, - больно стало.
Но Нинка заверила, что все в порядке и как всегда. На уход, предупредила.
– Если вдруг что, - звони в "скорую", упала, мол. Меня, конечно, ни-ни, сама знаешь. И тебя понесут по кочкам, и мне небо в клеточку.
Марина все эти присказки не раз слышала.
Но домой она приехала плохая. Даже не купила ни водки, ни касторки, сил не было, боли... Пришла и рухнула на тахту. ... В "скорую" звонить?
Но Марина знала, - в "скорую" она подохнет, а не позвонит. Ей казалось, что людям из "скорой" она соврать не сумеет и все из неё они вытянут.
А сейчас даже не знала, что и делать. Одна.
Вспомнила бабку, та бы и в аптеку и в магазин сгоняла, глядишь,и обошлось бы и вообще, - человек рядом. Как
... Кому звонить? А выходит, - некому. Девкам - подружкам с работы? Ни в коем случае. Алене? Никогда. Шурик отпадает сразу.
И вдруг поняла, что позвонит Наташе. Честная та какая-то. Ну,напилась тогда. Теперь совестно, вот и не звонит. А как было не напиться! Марина этот супоневский самогон хорошо знала, - зверь, а не питво...
... Но чем Наташка ей поможет? Напугается до смерти. А расклад такой: её забирает все больше и звонить больше некому.
Марина позвонила Наташе.
Видно, голос у неё был не ахти, потому что Наташа сразу спро - сила.
– Что с тобой?
– Долго объяснять, - усмехнулась Марина, - ты давай приезжай ко мне скоренько, сможешь?
Только на секунду замялась Наташа, потом твердо ответила: могу.
– Привези поллитра (Наташа вскинулась. У тебя пьянка?), мне плохо, да не от похмелья, - уже раздражилась Марина, - потом все объясню. Значит, поллитра и упаковку касторки...
– Ты что, отравилась?
– Ну, итить твою мать, - выматерилась Марина, - приедешь - узнаешь. Скоренько только, Наташ, это срочно надо. Я одна, - и повесила трубку, размазывать, что да почему, она не могла. Не приедет, так не приедет, девственница дурная. Подохнет Маринка, и концы в воду: кто да что.
И так ей себя стало жалко, что она заплакала и в голос закричала, ох, какое же все дерьмо! Уеду в деревню, к родненькой бабаньке-е-е...
* * *
Наташа меж тем соображала, где ей взять деньги на водку и касторку. Она, и вправду, не могла понять, что это за сочетание, поначалу подумала, что у Марины Шурик и они зовут её на выпивку, но потом по голосу поняла, что Марина одна и ей плохо.
Она пошла к отцу, мать сидела в кабинете с очередным больным.
У неё Наташа просить не хотела.
Отец попивал пивцо за свежей газетой и чувствовал себя, как всегда, отлично.
Наташе никакого труда не стоило спросить у него десятку, ска - зать, что едет навестить больную подружку, будет не поздно, но не знает когда. У той температура и, может, надо будет вызвать врача.
Отец беспрекословно выдал из своей малой заначки сумму, - ребенок зря не попросит.
Наташа выскочила на улицу, минуту раздумывала, не взять ли такси, но тогда бы её сумма уменьшилась, а кто знает, что там с Мариной. С троллейбуса на троллейбус - и она уже на Горького, с бутылкой и касторкой в сумочке.
Позвонила в квартиру длинным звонком: вдруг бабка куда ушла, а Марине нехорошо (что с ней?) и она пока услышит, встанет.
Дверь открылась. У двери, скорчившись, стояла Марина, бледная, даже белая какая-то и по ногам её текла кровь.
Наташа схватилась за косяк: голова пошла кругом, в глазах по темнело, сознание куда-то уплывало. Но она каким-то образом, каким-то внутренним движением то ли встряхнула себя, то ли сдвинула что-то, - взяла себя в руки, подхватила Маринку под локоть и осторожно (почему-то?) повела в комнату.