Девушка из бара
Шрифт:
Шум привел Лейси в чувство. Костыли, операция, поврежденное колено.
– Вы не должны поднимать меня. Вы травмированы.
Бобби вздрогнул, как от удара хлыстом, и Лейси поняла, что этого нельзя было говорить. Он стиснул зубы и заиграл желваками, а она чуть не ляпнула что-то насчет мужчин и их безрассудной потребности всегда быть сильными. Но после встречи с Бобби Макинтайром это был первый случай, когда ей удалось прикусить язык. Он усадил ее на офисный диван.
Появился Питер с красной металлической коробкой и чистым белым
– Надеюсь, вы справитесь с этим. Мне нужно возвращаться в бар.
– Я справлюсь, – с ощущением неловкости заявила Лейси и потянулась к коробке.
Но резкое движение вызвало новое кровотечение, и ее опять замутило. Бобби взял дело в свои руки. Он заставил Лейси откинуться на подушки дивана и щедро смочил спиртом полотенце, чтобы промыть ее руку.
– Ой!
– Это совсем не так больно.
– Вам легко говорить. Это же не вам спирт обжигает открытую рану. Думаю, вы нарочно это делаете, чтобы отомстить мне.
– Не стройте из себя девочку.
– А кто же я, по-вашему?
– Я полагал, что вы женщина.
Лейси сказала бы что-нибудь в ответ, но в это время Бобби уселся рядом с ней, и у нее замерло сердце, а когда он поднял ее перемотанные полотенцем пальцы к своей груди, то и все мысли вылетели из головы.
– Вам следует держать руку повыше, чтобы остановить кровотечение, – сказал он.
Однако совет Бобби затерялся где-то в переплетении чувств, захлестнувших Лейси при мысли о том, какой чудесный он источает запах: теплый и очень мужской. Ей это напоминало нагретые солнцем гладкие камни. Затем она случайно коснулась локтем его ребер и живота с твердыми мышцами. Их бедра оказались прижатыми друг к другу, и у нее сразу перехватило дыхание. Порезы, кровь и костыли были забыты, и если Лейси и ощущала сейчас головокружение, то только не от пореза.
– Видите, – заметил Бобби, будто читая ее мысли, – я отвлек вас от боли.
– Да, – ответила она с виноватым видом, – вы оказались еще большей болью, что и отвлекло меня.
Бобби откинул назад голову и рассмеялся. Его раскатистый смех завораживал ее. Если бы Лейси не испытывала к нему столь сильной неприязни, то ее сердце, пожалуй, могло бы дрогнуть.
В считанные минуты Бобби очистил ее рану и принялся рассматривать ее.
– Порез неглубокий, но в таком месте, где обычно сильно кровоточит. Вам повезло, что не нужно накладывать швы.
Так спокойно, так профессионально, так не похоже на самоуверенного качка.
– Почему вы обслуживали столы? – неожиданно спросил Бобби.
– Роза сказалась больной.
– И вы подменили ее?
– У меня не было выбора.
– Роза использовала вас.
Лейси вздохнула:
– Этого-то я и боялась.
– При всем вашем умении обращаться с цифрами вы не очень-то умеете обращаться с людьми: персоналом, посетителями. – Бобби пристально взглянул на нее. – Вы уверены, что вам и раньше доводилось управлять баром?
Этот вопрос
– О чем это вы говорите? – насмешливо спросила она, приложив немало усилий, чтобы голос не выдал ее страха. – Вы же видели мое резюме.
– Да, видел. Оно, как и говорила Бет, впечатляет. – Бобби подумал секунду. – Просто мне показалось, что вы должны были бы немного лучше обращаться с подносом с напитками, да и с постоянными клиентами бара тоже.
Лейси повезло, потому что опять пошла кровь, и Бобби тут же взял ее руку и поднял повыше.
– Знаете, – все-таки добавил он, – люди относились бы к вам иначе, если бы вы перестали так старательно удерживать их на расстоянии вытянутой руки.
– Моя работа заключается не в дружбе с персоналом, а в том, чтобы добиться от них выполнения своей работы.
– Но если бы вы понравились им и они чувствовали, что нравятся вам, они не стали бы притворяться больными.
– Не будьте наивным.
Бобби мрачно усмехнулся:
– Во мне много чего намешано, но вот наивности там уж точно нет.
– Тогда вы просто заблуждаетесь. Если вы считаете, что достаточно хорошо относиться к людям, чтобы и к вам стали относиться так же, то вы ошибаетесь. По крайней мере с остальной частью населения это не срабатывает. Но вы звезда. И вы могли бы даже позволить себе быть неприятным, а они все равно продолжали бы крутиться вокруг вас, пока вы остаетесь знаменитым на весь мир ведущим игроком, Бобби Маком.
Его лицо омрачилось.
– Мы говорим не обо мне, мы говорим о вас. Расслабьтесь, тогда Джаззи станет вам помогать, Роза не будет притворяться больной, а постоянные посетители не будут пытаться игнорировать вас. Черт, создается впечатление, что вы намеренно не хотите нравиться людям и стараетесь держаться от них подальше.
Бобби не знал, как сильно эти слова ранили Лейси – и не потому, что не были правдивыми, а оттого, что она давно уже не подпускала никого близко к себе, боясь услышать то, чего она больше не хотела слышать.
Снаружи усилился ветер. Небо расколола молния, и тут же прогремели раскаты грома. Воздух в помещении, казалось, наэлектризовался и сгустился, как это бывает во время эмоционального исполнения танца.
Бобби посмотрел на Лейси:
– Попытайтесь просто быть более дружелюбной, и вы увидите, все получится.
Но Лейси почти не слышала его. Она никогда не оказывалась так близко к нему, никогда не замечала тех темных точек в его синих глазах, которые вспыхивали каждый раз, когда он смотрел на ее губы.
– Я дружелюбна, – выдавила из себя Лейси. – Вчера я решила, что буду чаще разговаривать с завсегдатаями и персоналом.
Бобби перевел взгляд на линию ее красивой шеи.
– Когда я говорю о дружелюбии, я не имею в виду вежливость, – вздохнул Бобби, теряя терпение. – Под дружелюбием я понимаю искреннюю доброжелательность.