Девушка из бара
Шрифт:
– Мне больно, что ты остался один на праздники, но мы встретились с одной сказочной европейской парой из тех, что имеют доступ во все лучшие места, и они пригласили нас с собой. Ведь мне нечасто выпадает такая возможность.
Кайл убедил себя, что это его не должно волновать. И это его не волновало. Он был даже рад, что мать оставляла его одного, а она спешила оставить его, пока он не успел сделать ничего такого, что могло бы вызвать недовольство у Гарольда.
Оставаться в стороне Кайлу было даже легче с тех пор, как он стал ежедневно подрабатывать на автозаправочной станции Гарви.
Кайл плавно, помня о скользкой дороге, повернул налево на Черри-Хилл и прибавил скорость, проезжая мимо поля для гольфа и обособленно стоящих особняков. Он покачал головой и усмехнулся, подумав о Робин Райт. Кайл обратил на эту девчонку внимание в первый же день ее появления в школе Коронадо. Умная, веселая и привлекательная. Действительно привлекательная, с необычными золотисто-карими глазами, густой копной каштановых волос и красивой фигурой, которую не могли скрыть ее странные наряды. Но она была второкурсницей. Слишком молода по его понятиям.
Кайл собирался отдать ей деньги после занятий в пятницу. Но забыл, отвлеченный ее острым язычком. В последние годы женщины любого возраста только и делали, что вздыхали и улыбались ему. Робин же не делала ни того ни другого.
Он ехал к дому под проливным дождем, и стеклоочистители с полусекундным интервалом едва успевали очищать ветровое стекло. Дом, в котором жил Кайл, был таким же большим, таким же представительным, как и другие на этой улице, со сливающимися по цвету с дождливым небом серыми шиферными крышами, ухоженными садами и лужайками. Выложенные кирпичом дорожки, окаймленные лепестками опавших цветов, вели к массивным парадным дверям с витражами. Какой контраст с той квартирой-коробкой в северо-восточной части города, где они жили с матерью до того, как она вышла замуж за Гарольда.
Снова переключившись на первую передачу, Кайл начал поворачивать налево, на мощенную брусчаткой подъездную аллею, когда увидел, что кто-то, съежившись от ветра, идет под дождем.
Кайл подивился: что за глупец решил прогуляться в такую погоду? Человек шел медленно, он насквозь промок и, несомненно, замерз. Каково же было удивление Кайла, когда через секунду он узнал в промокшей фигуре Робин.
Как раз в это время девочка споткнулась. Это случилось слишком неожиданно. У нее округлились глаза, когда она начала падать. Робин выставила вперед руки. Но ухватиться было не за что, и она упала.
Резко нажав на тормоз, Кайл остановил машину и выпрыгнул из нее.
– Ты в порядке? – спросил он, помогая девочке подняться.
Робин постаралась сфокусировать на нем взгляд, на ее длинных ресницах застыли капельки дождя.
– Кайл? – едва слышно из-за клацавших зубов выдохнула она облачко пара.
– Пойдем, сядь в грузовик.
Похоже, от холода она плохо соображала, потому что до нее не сразу дошло, о чем он говорит.
– О, спасибо.
Кайл помог ей забраться в кабину. Усевшись за руль, он заметил, что губы у нее посинели, а колени и одна из ладоней
Кайл долго не размышлял. Он проехал подъездную аллею и погнал машину вдоль дома по направлению к гаражу. Там он помог Робин выбраться из машины, взял ее за руку и повел через кухню и заднюю лестницу к себе в спальню. Дома никого не должно было быть: Гарольд еще на работе, а мать на общественном мероприятии. Кайл провел ее по широкому, застеленному ковром и увешанному картинами коридору второго этажа.
Оказавшись в спальне, он проводил Робин в смежную с ней ванную и сунул пораненную руку девочки под струю воды. Она вздрогнула.
– Прости, но нужно смыть песок.
Робин морщилась и тихонько постанывала, все еще не в силах справиться с ознобом. На полу образовалась лужа от ее мокрой одежды.
После того как Кайл убедился, что рука у нее чистая, он, не задумываясь о таких мелочах, как девичий стыд, стянул с нее мокрый свитер и шерстяную юбку. Раздевать девушку для него было не внове, но то был другой случай. Не связанный с сексом.
– Моя одежда, – всполошилась Робин. – Что ты делаешь?
– Собираюсь согреть и высушить тебя, – проворчал он. – Но это не получится, пока на тебе мокрая одежда.
Кайл очень надеялся, что ни отчим, ни мать не появятся. Они все еще не отошли после того случая с презервативом, который обнаружили в его спальне два месяца назад, – во всяком случае, его мать никак не могла забыть об этом. Гарольд же, как подозревал Кайл, находил происшествие занятным.
Кайл скривился, вспомнив об этом, и почувствовал негодование из-за того, что Гарольд и мать не поверили, что это была не его резинка. Он не настолько глуп, чтобы разбрасывать по комнате презервативы, и хранил коробочку под сиденьем в грузовике.
Тот, который нашли, принадлежал его двоюродному брату, хотя Кайл не был уверен, что Мерт знал, что с ним делать. Парень второй год учился в Высшей школе Ирвин по соседству с тем районом, где они жили раньше. Мерт приходился Кайлу родственником по линии матери. У Кайла была куча теток и дядей, о существовании которых его мать не любила вспоминать. Тем не менее изредка ее охватывало чувство вины, и она приглашала их всех к себе. При этом каждый раз что-то шло не так. В последний раз Мерт стал хвастать, скольких девчонок он трахнул, и вытащил презерватив, будто это могло служить доказательством. В этот момент вошли их матери. Мать Кайла замерла с застывшим лицом. Ее же сестра пошла вразнос, визжа как резаная. Мерт начал совать резинку ему.
– Это его, мам, я клянусь.
Вот как это было. Встреча была испорчена, и вышло так, что всему виной оказался Кайл. Он не знал, что больше рассердило его мать: то, что у него оказался презерватив, или то, что он расстроил встречу. Как бы то ни было, ему совсем не нужны были новые неприятности.
То, что от Робин можно ждать неприятностей, ему следовало бы догадаться еще тогда, в классе, как только она села за парту рядом с ним. Хотя Кайл никогда не подумал бы, что она выступит в его защиту. Его никогда никто не защищал, ни его мать, ни, конечно же, отчим. Ему это и не было нужно. И уж тем более не нужно, чтобы его защищала какая-то маленькая девочка.