Девушка из бара
Шрифт:
– Ты моя дочь! – закричала Лейси. – И ты будешь делать то, что я скажу. Мы уезжаем – и точка!
Робин, рыдая, бросилась вон из комнаты. Хлопнула входная дверь. Лейси почувствовала нарастающую панику, у нее будто сдавило грудь. Она вспомнила, как совсем недавно сказала Бет, что трудно расставаться со старыми привычками. В чем же дело на этот раз? Просто в старой привычке?
«Нет», – решила она для себя, и ей хотелось верить в это. Она мать и знает, что лучше. А сейчас для них обеих разумнее всего покинуть Эль-Пасо. Приближаются рождественские каникулы,
Лейси не знала, как быть с выплатой за машину, ведь это связывало ее с Бобби, но эта проблема была решаемой и не могла помешать ей уехать. С уверенным кивком головы она сказала себе, что сможет высылать ему деньги из любого места, где они с Робин остановятся.
Ей неприятно было оставлять все на Бет. Но работа в баре шла гладко, все бухгалтерские книги были в порядке, рабочий график составлен на четыре недели вперед. Они уедут утром, отправятся на запад, где их ждет новое будущее. Она убеждала себя, что Робин успокоится и у нее все будет хорошо. Лейси очень надеялась, что так и будет.
Ближе к полудню, оставив в квартире кавардак из недоупакованных чемоданов и коробок, Лейси спустилась в бар, чтобы проверить, как там идут дела. Он был заполнен обычным для воскресенья контингентом поклонников футбола. Хотя сегодня посетителей там было даже больше, чем обычно, поскольку никто не хотел пропустить триумфальное возвращение Бобби Мака на поле. Если кто и слышал репортаж о его сотрясении, об этом здесь не говорили.
В баре были и местные репортеры, желавшие увидеть представление с возвращением блудного сына. Друзья Бобби, которых Лейси видела на дне его рождения, образовали свой круг и в нетерпеливом ожидании матча, обмениваясь шутками, пили пиво и заказывали копченые куриные крылышки.
Все телевизоры, включая большой настенный, были настроены на программу, транслировавшую футбол. Оставались считанные минуты до начала матча. Робин, рыдая, позвонила Кайлу. Он приехал за ней и увел, крепко прижимая к себе.
Лейси чувствовала, как в ней нарастает напряжение. Она испытывала одновременно злость и печаль, причем эмоции были такими сильными, что она не вытерпела и включила в офисе радиоприемник, чтобы заглушить звук телевизора. Но звуки из бара все равно доносились в офис, и по реву посетителей Лейси догадалась, что показали выход на поле «Лоун старз», среди которых, как она была уверена, находился и Бобби.
Лейси села за стол и закрыла глаза, мысленно представив себе Бобби. Ее так и подмывало включить телевизор, чтобы только снова увидеть его лицо, его улыбку. Это было сродни наркотику, ей все время хотелось еще хотя бы немного побыть с ним. А поэтому лучше уехать.
На Лейси навалились печаль и страх, ей даже стало трудно дышать. Вскочив со стула, она бросилась вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Лейси влетела в свою квартиру, сорвала с себя одежду и встала под душ. От горячей воды сразу же запотели стеклянные стены. Лейси устала от боли, устала
Облокотившись на прохладный кафель задней стенки и уткнувшись лбом в сложенные на стене руки, Лейси наслаждалась струящимся по телу потоком.
Неожиданно она почувствовала, как в нее начало медленно вливаться ощущение поразительной легкости, чувство покоя, происхождение которого она не могла понять. Что-то изменилось буквально в течение нескольких секунд, хотя она и не могла бы сказать, что именно. Но печаль ее вдруг исчезла. Лейси наморщила лоб, пытаясь сообразить, что происходит.
Обернувшись, она увидела нечеткий контур человека за запотевшим стеклом. Лейси быстро протерла стекло, и у нее замерло сердце.
– Бобби?
Он стоял там и смотрел на нее. Он не сказал ни слова, только снял одежду и открыл стеклянную дверь. Лейси почувствовала огромную радость, тут же сменившуюся растерянностью и смущением.
– Что ты здесь делаешь?
Она ничего не понимала. Ее мозг пытался переварить увиденное. Бобби стоял перед ней, в то время как она была твердо уверена, что он находится в Далласе и его сейчас показывают по телевизору.
Он стоял рядом, обнаженный, с широкой мускулистой грудью, покрытой редкими волосами.
– Ты мне нужна, – хрипло заявил Бобби.
В этих словах прозвучали и проклятие, и мольба. Лейси услышала и то и другое и ощутила трепет в натянутых нервах, когда он вошел в кабинку, закрыв за собой дверь, шагнул под водные струи и страстно обнял ее.
– От тебя бросает в жар, – уткнувшись ей в шею, пробормотал Бобби. Он гладил ее тело и прижимал к себе. – Ты разжигаешь меня и выворачиваешь наизнанку. Растравливаешь меня так, что я больше ни о чем не могу думать.
Он поднял ее, прижав спиной к кафелю, и Лейси обхватила ногами его талию. Она крепко прижалась к нему и целовала его в волосы, в глаза.
– Я не могу ждать, – простонал Бобби, направляя в нее свое орудие. Он осторожно вошел в ее скользкое, мокрое лоно и резким толчком проник далеко вглубь.
Бобби стоял неподвижно, и все его мышцы были напряжены до предела. Отдышавшись, он отвел бедра назад, почти выйдя из Лейси, а потом мощным толчком вонзился в нее еще глубже, всего один раз, и его тело содрогнулось от быстро наступившего извержения.
– Лейси, – прошептал он ей в шею.
Лейси старалась изо всех сил удержать его в себе подольше.
– Я здесь.
Она крепко обнимала Бобби, пока не почувствовала, как он расслабился. И только тогда ласково погладила его по голове.
– Почему ты вернулся, Бобби?
Он оторвал голову от ее плеча, и Лейси увидела, что отчаяние покинуло его и на лице появилась одна из его знаменитых кривых усмешек. Она почувствовала, как он напрягся внутри ее.
– Я здесь, чтобы заниматься с тобой любовью, – беспечно ответил Бобби. И уже без улыбки добавил: – И чтобы выяснить, примет ли меня назад единственный в мире человек, который делает меня цельной натурой.