Девушка из бара
Шрифт:
Чтобы хоть как-то отвлечься от ожидания, она включила телевизор. На экране, как всегда, появились новости любимого Бобби спортивного канала. Лейси взяла пульт дистанционного управления, чтобы переключить канал, но ее внимание привлекли слова диктора.
– Лесли! – обратился комментатор к женщине, которая вела репортаж с футбольного поля. – Что вы можете сказать о последней новости относительно возвращения Бобби Макинтайра?
– Крис, как вы помните, в сентябре во время игры с «Кливлендбраунс» [7] Кувалда жестоко
7
Название футбольной команды из Кливленда (англ.)
Лейси отставила чашку с кофе и прибавила звук.
– Лесли, сообщил ли тренер какие-нибудь подробности по этому поводу?
– Нет, Крис, больше он ничего не сказал, разве что сердито отрицал, как он выразился, «всякие ложные слухи», а потом добавил, что Бобби Мак готов на сто процентов. Но из своих источников я узнала, что в той сентябрьской игре против Кливленда Бобби Мак получил не только травму колена, но и сотрясение мозга – третье для тридцатипятилетнего ведущего игрока.
– Это похоже на то, что случилось с двумя другими ведущими игроками – Троем Эйкманом и Стивом Янгом.
– Именно так, Крис. И если эти сообщения верны, то, как и в случае с Эйкманом и Янгом, Бобби Мак столкнулся с реальной опасностью нанести серьезный, с безрадостной перспективой вред своему здоровью в случае еще одного сотрясения.
Лейси вздрогнула, качнув кофейную чашку, которая звякнула, на блюдце. Она не могла поверить тому, что услышала.
Комментаторы перешли к обсуждению другой команды, но Лейси уже не слушала. Она подняла голову и увидела стоявшего в дверях Бобби. Он смотрел на экран. Лейси сразу же определила, что он в ярости и сдерживает гнев только благодаря вернувшейся к нему способности контролировать свои чувства.
– В репортаже сказали правду? – все еще не веря, спросила Лейси.
Бобби подошел, выхватил у нее пульт и выключил телевизор.
– Твою мать!
– Значит, это правда! Тебе нельзя даже думать о том, чтобы ехать в Даллас играть.
– Поверь мне, я знаю, что делаю. В полдень за мной приедет заказанная машина.
– И ты пойдешь на риск погубить свое здоровье?
– Это не обязательно должно случиться.
– Также, как не обязательно разобьешься при езде пьяным в дождь по скользкой дороге со скоростью в сто пятьдесят километров в час. Но ты же не будешь отрицать, что было бы преступно садиться за руль при таких условиях?
Бобби стиснул челюсти.
– Ты не понимаешь.
– Хм-м, чего это я не понимаю? Что у тебя серьезно травмирована нога? Нет, я понимаю это. Что у тебя может случиться необратимое повреждение мозга, если тебя снова ударят по голове? Нет уж, и это я понимаю. Так что же тут непонятного?
Бобби стоял, зажав в руке пульт.
– Футбол – это моя жизнь.
– Ошибаешься! У тебя
– Мне этого недостаточно.
Бобби произнес эти слова с такой спокойной уверенностью, что Лейси поняла: сказано это было совершенно искренне. Но искренность не делала сказанное более приемлемым.
– Тогда повзрослей и скажи себе: «Хватит».
Бобби зашагал взад-вперед, потом остановился и повернулся к Лейси:
– И что мне тогда делать всю оставшуюся жизнь? Сидеть здесь, играть в гольф?
– Найди работу, – жестко обронила Лейси.
– Какую работу?
– Стань диктором спортивного канала. Телевизионщики перегрызлись бы, чтобы заполучить тебя. Ты был бы нисколько не хуже того парня, Криса, которого я только что видела на экране.
– Но я не хочу говорить об играх, я хочу играть. Футбол – мое занятие. Я футболист, и все. Кто я такой без воскресных игр и тренировочного лагеря?
Бобби выглядел таким морально сломленным, каким Лейси не могла себе даже представить взрослого мужчину, и она вновь подумала о маленьком мальчике, который, играя в футбол, нашел свое место в мире. Такое место, где тренеры были отцами, а матери не уходили.
Лейси подошла к нему и без тени смущения обхватила руками его массивные плечи.
– Ты хороший и добрый человек, Бобби Макинтайр.
Она ощутила, как он напрягся, и почувствовала, что он лишь усилием воли сдерживает свои эмоции. Но она не отступила и прильнула щекой к его груди.
– Не уезжай, Бобби. Останься здесь, со мной. Я помогу тебе создать новую жизнь.
Его тело задрожало, и он придержал ее за спину, хотя еще секунду назад ему хотелось схватить Лейси за плечи и отставить в сторону.
– Я не могу измениться, и ты тоже не можешь меня изменить.
У Лейси защемило в груди.
– Я хочу тебя, Лейси, это правда. И прошлая ночь доказала это. Но время не пришло. Мне нужно вернуться в Даллас. Я нужен команде. – Он помедлил. – И команда нужна мне. Сезон закончится, и я вернусь. Тогда и подумаем, что делать.
– А как же тот репортаж?
– Я должен использовать свой шанс.
Бобби отпустил ее и прошел к своему столу, ясно давая понять, что он не переменит решения.
Лейси хлопнула ладонью по бумагам.
– Если ты уезжаешь даже сейчас, – сказала она, – когда знаешь о реальной опасности своему здоровью, ты уже никогда не сможешь остаться. Ни со мной, ни вообще в Эль-Пасо. – Она выпрямилась. – И я всегда буду знать, что меня тебе было недостаточно.
Он остановил на ней тяжелый взгляд. Но уже через несколько секунд сложил остатки бумаг в портфель и направился к двери.
– Проклятие, Бобби, не смей убегать! Не ты ли говорил мне, чтобы я прекратила бегать? Ты говорил, чтобы я набралась мужества остаться.
Он вздохнул:
– Я объясню тебе, Лейси, чего ты не понимаешь. Дело в том, что у тебя всегда было больше мужества, чем у меня. Ты воспитала Робин. Ты выбивалась из сил, чтобы обеспечить ей приличную жизнь. Мне было гораздо легче. Мне все дал спорт.